Если сакура станет снегом

Глава 21.

Я проснулась от стука в дверь. За окном — серое утро, туман стелился по земле, словно пытаясь скрыть следы прошедшей ночи.

— Госпожа, — служанка склонилась в поклоне, — император желает видеть вас в малом зале. Немедленно.

Я кивнула, не говоря ни слова. Внутри — пустота, смешанная с тупой болью.

Вчерашняя сцена с Юйчэнем не давала покоя: его слова, его прикосновения, его взгляд…

«Он вернётся», — звучало в голове. Но что это изменит?

Император сидел в кресле, окружённый советниками. Вэй Линь стоял рядом — спокойный, но в глазах читалась тревога.

— Ты опоздала, — голос императора резанул, как лезвие.

— Прошу прощения, ваше величество, — я склонилась.

— Знаешь, зачем ты здесь? — он не ждал ответа. — Вчера генерал Юйчэнь подал прошение об отставке.

Вэй Линь резко повернул голову ко мне. Я сохранила спокойствие, хотя сердце сжалось.

— Это его право, — произнесла я ровно.

— Право? — император ударил ладонью по подлокотнику. — Это не право — это удар по империи! Он — лучший полководец. Он — опора трона! А теперь… — он замолчал, подбирая слова. — Теперь он разрушает всё из‑за женщины.

— Он не из‑за меня, — тихо сказала я. — Он из‑за себя. Из‑за того, что не может жить во лжи.

— Лжи? — Вэй Линь шагнул вперёд. — Ты говоришь о лжи, но сама… ты не сказала мне о вчерашнем. О том, что он был здесь.

Я опустила глаза.

— Не хотела тревожить.

— Тревожить? — его голос дрогнул. — Ты моя жена. Ты должна доверять мне.

Дверь распахнулась. В зал вошла госпожа Лиань — в чёрном, как ночь, платье, с лицом, застывшим в ледяной маске.

— Ваше величество, — её голос звенел от ярости. — Я требую справедливости. Мой сын — жертва обмана. Эта женщина… — она указала на меня, — она манипулирует им. Она всегда хотела его разрушить!

— Хватит, — оборвал император. — Что ты предлагаешь?

— Отменить брак. Вернуть Юйчэня к долгу. А её… — она смерила меня взглядом, — отправить в отдалённый храм. Пусть молится о прощении.

Вэй Линь шагнул между нами:

— Она — моя жена. Я не позволю.

— А ты уверен, что она твоя? — госпожа Лиань улыбнулась, и улыбка эта была страшнее любой угрозы. — Ты знаешь, что вчера она провела ночь с моим сыном?

Тишина. Тяжёлая, удушающая.

Я подняла голову:

— Это ложь. Он пришёл, но я не позволила ему остаться.

— Конечно, — госпожа Лиань рассмеялась. — Ты всегда была искусной лгуньей.

— Почему ты не сказала? — Вэй Линь смотрел на меня, и в его глазах — не гнев, а боль. — Почему не рассказала мне?

— Потому что это ничего не меняет, — ответила я. — Я больше не жена генерала.

— Но ты думала о нём. Даже сейчас.

Я молчала. Он прав. Я думала. Постоянно.

— Я не буду делить тебя, — произнёс он тихо. — Если ты хочешь его — уходи. Но не обманывай меня.

— Я не обманываю, — мой голос дрогнул. — Я просто… я не знаю, что делать.

— Тогда я решу за тебя, — он повернулся к императору. — Ваше величество, я прошу продление нашего брака. Дайте мне время.

Император кивнул:

— Месяц. Если через месяц ты не сможешь удержать её — брак будет аннулирован.

***

Долгое время я бродила по саду , как остановишься около сакуры , которая уже начала опадать , увидела Юйчэня. Он стоял у фонтана, спиной ко мне, но, почувствовав присутствие, обернулся.

— Ты пришла, — сказал он, не улыбаясь.

— Меня вызвал император, — я подошла ближе. — Они знают.

— О чём?

— О том, что ты подал в отставку. О том, что приходил ко мне.

Он вздохнул:

— И что теперь?

— Вэй Линь дал мне месяц. Если я не смогу между вами двумя выбрать — брак расторгнут.

Юйчэнь сжал кулаки:

— Значит, ты ещё не выбрала?

Я посмотрела на него — в его глаза, где когда‑то видела огонь, а теперь лишь пепел.

— А ты? Ты выбрал? Ты готов бросить всё ради меня? Или снова спрячешься за приказом?

Он шагнул ко мне, схватил за плечи:

— Я уже бросил всё. Я отказался от рода. От титула. От будущего.

— А от неё? — я кивнула в сторону дворца, где, вероятно, ждала Сюэ‑Мэй.

Он замер. Молчание.

— Вот видишь, — прошептала я. — Ты не можешь. Ты всегда будешь разрываться.

— Потому что люблю тебя! — выкрикнул он. — Потому что без тебя я — ничто!

— А с ней? — я отстранилась. — Ты тоже любишь её? Или это долг?

— Нет! — он ударил кулаком по стволу дерева. — Нет, это не любовь. Это… ошибка.

— Ошибка, которая может стоить тебе всего, — закончила я. — Юйчэнь, ты не можешь иметь и меня, и свою честь. Ты должен выбрать.

Она появилась внезапно — лёгкая, как тень, в бледно‑голубом платье, с улыбкой, слишком сладкой для утра.

— Вы так увлечены разговором, — пропела она. — Не помешаю?

Юйчэнь отступил от меня. Я почувствовала холод там, где только что были его руки.

— Что ты хочешь? — спросила я.

— Ничего, — она склонила голову. — Просто хотела напомнить: он обещал мне. Он дал клятву.

— Клятву, которую не хотел давать, — сказала я.

— Разве это важно? — Сюэ‑Мэй рассмеялась. — Важно то, что он — мой. И он вернётся ко мне. Потому что он не посмеет бросить семью. Не посмеет потерять всё из‑за тебя.

— Замолчи! — Юйчэнь шагнул к ней, но она лишь улыбнулась шире.

— Или ты думаешь, что он уйдёт в изгнание? Что будет жить в нищете? Ты наивна, Юймэй. Ты думаешь, что любовь сильнее долга. Но он — солдат. Он всегда будет подчиняться.

Я смотрела на неё — и видела правду в её словах. Видела страх в глазах Юйчэня.

— Уходи, — сказала я тихо. — Уходи, пока я ещё могу сохранить хоть каплю уважения к тебе.

Он замер, потом медленно кивнул.

— Я вернусь, — прошептал он.

И ушёл.

А я осталась — между двумя мужчинами, двумя судьбами, двумя лживыми надеждами.

В своих покоях я села у зеркала. Служанки ушли, оставив меня одну.

На столе — письмо. От матери Вэй Линя. Короткий, холодный текст:

«Вы не подходите нашему роду. Если вы действительно заботитесь о моём сыне — уйдите. Иначе я сделаю всё, чтобы уничтожить вас».