Если сакура станет снегом

Глава 26.

С утра мы с Юйчэнем решили выдвинутся на север, ведь там его родственники , и в случае чего, они смогут нам помочь.

Мы собрали нехитрые пожитки: остатки провизии, одеяла, фляги с водой. Юйчэнь проверил седло лошади, затянул подпругу.

Я сложила травные припасы в сумку — мало ли что ждёт в пути.

— Готова? — спросил он, протягивая мне руку.

Я кивнула, вложила пальцы в его ладонь. Тепло его кожи — единственное, что сейчас имело значение.

Вышли на рассвете. Зима настала…было холодно..

Снег хрустел под ногами, воздух был пронзительно чистым. Мы двинулись на север, туда, где, по моим сведениям, затерялась маленькая деревня у подножия гор.

Место, куда не дотягивались ни императорские указы, ни дворцовые интриги.

Первые часы пути прошли в молчании. Мы шли рядом, иногда касаясь друг друга плечами, но не говорили — слова казались лишними. Потом Юйчэнь нарушил тишину:

— Ты когда‑нибудь думала, как будет выглядеть наш дом?

Я улыбнулась:

— Представь: небольшой, с каменной печью, большим окном на восток. Чтобы утром солнце било прямо в стекло.

— И сад, — добавил он. — Яблони, малина. Ты ведь любишь малину?

— Люблю. А ты — мёд. Значит, ещё и улей.

Он рассмеялся, и этот звук, такой редкий, такой настоящий, согрел меня сильнее, чем полуденное солнце.

— Мы построим его, — сказал он твёрдо. — Когда всё закончится.

— Когда всё начнётся, — поправила я.

К полудню мы остановились у ручья. Вода текла звонко, пробиваясь сквозь тонкий лёд.

Я набрала её во флягу, а Юйчэнь разжёг костёр из сухих веток.

Мы сидели молча, грея руки у пламени. Потом он вдруг сказал:

— Я боюсь.

Я подняла глаза. Он не отводил взгляда.

— Боюсь, что однажды ты проснёшься и поймёшь: это не твоя жизнь. Что ты заслуживаешь большего, чем беглеца и изгнанника.

Я взяла его руку, сжала крепко:

— Моя жизнь — там, где ты. Не дворцы и титулы, а ты. Это не жертва. Это выбор.

Он закрыл глаза, будто впитывая мои слова. Потом поцеловал мои пальцы:

— Тогда я тоже выбираю. Навсегда.

Когда солнце коснулось вершин деревьев, мы нашли укрытие — пещеру, скрытую за зарослями можжевельника.

Юйчэнь устроил ночлег, я приготовила простую еду: хлеб, сыр, травяной отвар.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его дыхание становится ровнее.

— Мы создадим новую семью. Где будут смех, тепло и дом. Настоящий дом.

Он улыбнулся — слабо, но искренне:

— С яблонями и малиной?

— Обязательно.

Мы легли у костра. Небо было ясным, звёзды — яркими, как бриллианты. Я смотрела на них, а он — на меня.

— Если бы у нас был один день, — прошептал он, — без страха, без погони. Что бы ты сделала?

— Проснулась бы в нашем доме, — начала я. — Выпекла хлеб. Ты бы пил чай, а я смотрела, как солнце поднимается над садом. Потом мы пошли бы гулять, держась за руки, и говорили обо всём на свете. А вечером — снова у огня, с книгами и смехом.

Он вздохнул:

— Звучит как сказка.

— Это будет реальностью, — сказала я твёрдо. — Потому что мы этого хотим.

Он притянул меня ближе, поцеловал в макушку:

— Тогда спи. Завтра — новый день.

Я закрыла глаза, слушая, как бьётся его сердце. За пределами пещеры — холод, тьма, неизвестность. Но здесь, в кольце его рук, было всё, что мне нужно.

На рассвете я проснулась первая. Юйчэнь ещё спал, лицо расслаблено, ресницы дрожат. Я осторожно встала, вышла из пещеры.

Воздух был свежим, пахло хвоей и землёй. Я смотрела на горизонт, где розовело небо, и понимала: больше нет пути назад.

Только вперёд.

Вернулась, села рядом. Он открыл глаза, улыбнулся:

— Уже встала?

— Да. И я решила.

— Что?

— Мы не просто будем прятаться. Мы будем строить. Наш дом, нашу жизнь. Сегодня же начнём искать место.

Он сел, взял мои руки:

— Вместе?

— Всегда.

И в этот момент, под первыми лучами солнца, я знала: всё получится. Потому что у нас было главное — мы.