Если тебя поцелует Ведьма

Пролог

1822 год

— Если тебя поцелует ведьма — ты станешь колдуном, — с уверенностью заявил четырнадцатилетний мальчишка.

Ему чертовски надоело трястись в карете целые сутки, поэтому он решил немного развлечься и подонимать болтовнёй старшего брата, с комфортом расположившегося на кожаном сидении напротив.

— Опять эти нелепые фантазии, Марк, — отмахнулся тот.

— А вот и нет!

Вечно так! Говоришь на полном серьёзе, а тебе не верят. А Генри-то тоже хорош! Всего на три года старше, а ведёт себя, словно никогда не был подростком. Взрослый нашёлся, как же!

— Я, между прочим, говорю правду! — продолжил было настаивать Марк, но вдруг метнулся к окну, заметив там нечто интересное.

Их карета проезжала мимо обветшалого здания сиротского приюта. На широкой поляне перед входом дети играли в догонялки. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. На самом же деле, если присмотреться, можно понять, что это вовсе не игра. Небольшая группа детей — пятеро мальчишек в запачканной одежде и две девчонки в поношенных платьицах, — пытались поймать свою жертву — маленькую некрасивую девочку лет семи-восьми. Она крепко сжимала в ручонках какой-то предмет.

Девочка бежала быстро, ловко уворачиваясь от преследователей, и наверняка успела бы спастись, если бы не споткнулась и упала на траву. Предмет, который она так старалась уберечь, выскользнул из её рук и очутился под ногами у темноволосого мальчишки.

— Дай сюда, Джек! — потребовала одна из девчонок — та, что повыше ростом — когда мальчик поднял с земли небольшую рамку.

В ней не было ничего особенного. Невзрачная и кособокая — её довольно неуклюже соорудили из старой деревяшки. Но то, что она обрамляла, стоило того, чтобы из-за неё ссориться. Особенно обитателям сиротского приюта, у которых красивые вещи в большом недостатке.

На льняном полотне, аккуратно вставленном в рамку, красовался вышитый крестиком букет полевых цветов. Девчонка выхватила вышивку из рук Джека и стала её разглядывать.

— Кто бы мог подумать, что эта уродина умеет вышивать! Вы только поглядите! — воскликнула она. — Я отдам эту вещицу мисс Китти, когда она вернётся из Лондона. Она пришьёт её к моему платью, и я буду самой красивой!

— Лиззи! Отдай! Она моя! — закричала девочка, поднимаясь с травы.

— А вот и не отдам! — возразила Лиззи и передала вышивку своей подружке — светловолосой курносой девчонке в сером платье. Та, недолго думая, сунула её Джеку. Джек — мальчишкам, и так по кругу  — снова и снова.

Ребята весело смеялись, пока маленькая девочка бегала от одного к другому, пытаясь забрать свою картину.

— Верните! Пожалуйста! Ну верните же! — плакала она, но дети только поднимали руки выше, чтобы ей не удалось дотянуться до вышивки.

 

— Как странно, — пробормотал Марк, наблюдая за происходящим у приюта.

— О чём ты? — нахмурился Генри.

— О девочке, — с лукавым видом пояснил младший брат. — Видимо она очень тонко чувствует красоту.

— Ты думаешь?

— Конечно нет! — прыснул он. — Она же уродина! Что уродина может понимать в красоте?

Марк расхохотался и отвернулся от окна.

— Стой! — вдруг крикнул кучеру Генри и, как только карета остановилась, вышел, с силой захлопнув дверь. Марк смотрел вслед брату и не мог ничего понять. Разве он сказал что-то не то?

 

В Генри кипела ярость, пока он шёл к приюту. Неужели эта девочка не заслуживает хорошего отношения только потому, что она некрасива? Почему все вокруг выказывают к ней одну неприязнь?

— Немедленно отдайте ей картину!

Дети оглянулись и попятились, увидев приближающегося к ним темноволосого юношу. Он угрожающе сжимал кулаки — того и гляди, набросится и надает тумаков!

Джек, державший в высоко поднятой руке заветную вышивку — выронил её. Это стало сигналом для остальных. Не сговариваясь, дети бросились наутёк и скрылись за дверями приюта. На поляне остались лишь Генри и та самая девочка.

Она стояла, понурив голову, и вытирала слёзы маленькой ладошкой. Пепельно-русые пряди волос падали ей на лицо. Её изуродованные губы дрожали. Девочка шмыгала носом и моргала часто-часто, пытаясь успокоиться.

Наконец она взглянула на своего спасителя. Лицо у неё было и правда безобразное: шрамы и рубцы на щеках вкупе с заячьей губой выглядели ужасающе, но глаза — два огромных синих сапфира — завораживали. Увидев такие хоть раз, уже никогда не забудешь. Так подумал Генри.

В прекрасных глазах девочки промелькнул испуг, когда она заметила чёрную карету с позолоченным гербом на дверце и поняла, насколько важная персона стоит перед ней.

— Спасибо, сэр, — она поспешно присела в неуклюжем реверансе и едва не упала, благо Генри успел ухватить её под локоть.

— Не нужно реверансов, — рассмеялся он, но, поймав на себе обиженный взгляд, постарался придать лицу серьёзное выражение. — Здесь, вдали от Лондона, я не граф и не герцог. Просто Генри.

Девочка облегчённо выдохнула. Её лицо просветлело.

— Да? Это хорошо. А то все герцоги очень-очень злые и неприятные!

— Так уж и все?

— Не знаю, — пожала плечами она. — Я встречала только злых. Но, наверное, добрые тоже бывают.

Генри усмехнулся. Невесело.

— Как тебя зовут? — спросил, следя за тем, чтобы голос звучал спокойно.

— Лаванда, сэр.

— Не сэр, а Генри, — поправил он и добавил:

— Какое у тебя красивое имя. Сколько тебе лет, Лаванда?

— Восемь.

— Скажи, а вас часто оставляют без присмотра?

— Что вы! — воскликнула Лаванда. — Совсем нечасто! Просто сегодня мисс Роуз и мисс Китти уехали в Лондон по делам. С нами осталась миссис Уик. Она очень-очень старенькая и постоянно спит. А мы гуляем во дворе или…

— Играете в догонялки? — поднял брови Генри.

— Да. Такая… весёлая игра.

— Я видел. А ещё, наверное, особенно весело отнимать что-нибудь у маленьких девочек.

— Ах это, — спохватилась Лаванда и подняла с земли свою вышивку.

Повезло, что она упала лицевой стороной вверх, иначе работа была бы испорчена. Лаванда тщательно отряхнула её и крепко сжала в руках.



Вероника Вайзе

Отредактировано: 12.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться