Если твой муж Люцифер, не удивляйся что жизнь - ад!

Глава 11 "Семейные конфликты"

Прошло два года с рождения Вельзевула. Мои сыновья росли быстро, слишком быстро. Азазель был уже ростом с семилетнего ребёнка, а Вельзевул — с пятилетнего. И их способности развивались с пугающей скоростью.

Но самое страшное было то, что между ними начались конфликты. Не обычные детские ссоры из-за игрушек, нет. Их споры выходили за пределы моего понимания.

— Мама, — сказал мне однажды Азазель, — Вельзевул опять пытается навредить людям.

— Что именно он делает? — спросила я.

— Он создаёт болезни у соседских детей, — ответил он. — Я видел, как он посылал своих слуг к дому напротив.

Я посмотрела на Вельзевула, который сидел в углу и играл с какими-то чёрными существами.

— Вельзевул, — сказала я строго. — Это правда?

— Да, мама, — ответил он, не поднимая глаз. — Но это же интересно. Я хочу посмотреть, как они болеют.

— Это неправильно, — сказала я. — Ты не должен причинять вред людям.

— Глупости. — возразил он. — Они не важны.

— Они важны, — настаивала я. — Все люди важны.

— Азазель тоже не думает, что они важны, — сказал он, указывая на брата. — Он просто боится тебя.

Я посмотрела на Азазеля.

— Это правда? — спросила я.

Он помолчал, а потом кивнул.

— Да, мама, — сказал он тихо. — Я не понимаю, зачем жалеть людей. Они слабые и глупые.

— Но ты же не причиняешь им вред, — сказала я.

— Пока нет, — ответил он. — Но Вельзевул прав — они слабые и беззащитные.

Моя спина и руки привычно покрылись мурашками. Мои сыновья, которых я любила больше всего на свете, считали людей неважными. Как будто они были не людьми, а... насекомыми.

— А что насчёт меня? — спросила я. — Я же тоже человек.

— Ты наша мама, — сказал Азазель. — Это другое.

— Да, — согласился Вельзевул. — Ты особенная.

— А почему я особенная? — поинтересовалась я.

— Потому что ты родила нас, — ответил Азазель. — И потому что папа любит тебя.

— А если бы папа не любил меня? — спросила я.

Они переглянулись, а потом Вельзевул улыбнулся.

— Тогда ты была бы как все остальные люди, — сказал он. — Едой для демонов.

Я почувствовала, как комната начала кружиться. Мои собственные дети считали, что я была

особенной только потому, что их отец любил меня. А если бы не любил...

— Это неправильно, — сказала я. — Все люди заслуживают уважения.

— Почему? — удивился Вельзевул. — Они же ничего не умеют. Не могут летать, не могут управлять

предметами, не могут создавать болезни.

— Но они могут любить, — сказала я. — И сострадать. И помогать друг другу.

— Это слабость, — сказал Азазель. — Демоны не нуждаются в любви.

— А ты нуждаешься? — спросила я.

Он задумался, а потом кивнул.

— Да, мама, — сказал он. — Я люблю тебя. И папу. И даже Вельзевула, хотя он иногда злит меня.

— А я тебя не люблю, — сказал Вельзевул брату. — Ты слишком мягкий.

— Я не мягкий, — возразил Азазель. — Я просто не хочу причинять вред без причины.

— Это и есть мягкость, — улыбнулся Вельзевул. — Настоящие демоны не думают о причинах.

— А ты думаешь, что ты настоящий демон? — спросил Азазель.

— Да, — гордо ответил Вельзевул. — Я повелитель болезней. Я могу создавать и лечить болезни. Я

могу забирать жизни.

— А я могу управлять предметами и тенями, — сказал Азазель. — И летать. И читать мысли.

— Это детские способности, — презрительно сказал Вельзевул. — Мои способности — это сила.

— Мои способности тоже сила, — возразил Азазель.

— Но не такая, как моя, — настаивал Вельзевул.

Я смотрела на них и понимала, что между моими сыновьями росло соперничество. Не обычное

детское соперничество, а демоническое. Они соревновались за то, кто из них сильнее, кто более

демонический.

— Мальчики, — сказала я. — Вы оба сильные. И вы оба мои сыновья. Не нужно соперничать.

— Но кто из нас сильнее? — спросил Вельзевул.

— Вы разные, — ответила я. — У вас разные способности.

— Но кто сильнее? — настаивал он.

— Я, — сказал Азазель. — Я старше.

— Но я опаснее, — улыбнулся Вельзевул.

— Опасность — это не сила, — возразил Азазель.

— Это сила, — настаивал Вельзевул. — Сила — это способность причинять вред.

— Сила — это способность защищать, — сказал Азазель.

— Защищать кого? — удивился Вельзевул. — Людей? Они не заслуживают защиты.

— Маму, — ответил Азазель. — И папу. И тебя, даже если ты этого не заслуживаешь.

Вельзевул посмотрел на брата с удивлением.

— Ты действительно думаешь, что я нуждаюсь в защите? — спросил он.

— Да, — кивнул Азазель. — Потому что ты мой брат.

Вельзевул помолчал, а потом улыбнулся.

— Ты странный, — сказал он. — Но я рад, что ты мой брат.

Я посмотрела на них и почувствовала облегчение. Несмотря на все их демонические способности и

странные взгляды, они всё ещё были братьями. И они любили друг друга, даже если выражали это по-

демонически.
После разговора о демонических потребностях детей между мной и Люцифером возникла

напряжённость. Мы стали реже разговаривать, реже смотреть друг другу в глаза. Казалось, что между

нами выросла стена, которую невозможно было разрушить.

Сегодняшний ыечер не стал исключением. Я ждала появления мужа дома с все нарастающим

напряжением и когда открылась дверь, внутри меня все сжалось. Снова. Снова придется смотреть в

его глаза и что-то выслушивать. Как же хочется просто взять и исчезнуть, или чтобы он исчез. Боже,

дай мне шанс отдохнуть и побыть без него!

Я стояла на кохне, медленно и задумчиво оттирая каждую тарелку после ужина и прислушивалась,