Если ты попала в книгу, или Осторожно, мысли материальны

Глава 3.

Доезжаю я до границы с темными только к концу следующего дня. Желудок уже просто жалобно постанывает, перейдя от громкого бурчания к два слышному скулежу. Без еды я уже второй день. И пока с трудом, но держусь, но вот если мне доведется и следующий день провести без крошки во рту, то боюсь, это может отразиться на моем бедном здоровье. В принципе, у меня уже и так не прекращающаяся тошнота и головная боль.

Бедная, бедная я.
На границе меня останавливают и обыскивают на предмет каких-нибудь запрещенных вещей. Ну, чисто русские пограничники, такие жу суровые и серьезные ребята.

Мне велят снять плащ и шляпу, которая закрывает лицо. Но я видела с каким похотливым выражением они осматривали прошлую путницу, и что ей лишь чудом удалось все же пройти. Вообще, эти ребята мне больше даже не стражу на границе, а шайку разбойников-насильников напоминали. Поэтому большим желаниям показывать им кукольное личико Аринэлии я как-то не горела желанием совсем. И когда я отказываю, меня ласково предупреждают, что меня никто не спрашивает. Понимая, что бороться с ними в общем-то бесполезно, я стаскиваю головной убор, отчего волосы тут же каскадом падают на плечи, и тут же ловлю пораженные взгляды.

Так, ребят, слюни не пускаем. Я тоже удивлена ее внешностью, но веду же себя прилично!

Мужики оказываются в небольшом ступоре, но, к сожалению, ненадолго. Вскоре на их мерзкие рожи наползают гадкие и похотливые улыбочки. А поняв, что я без сопровождения, они и вовсе распоясываются. Один пытается сдернуть меня с лошади, другой отпускает мерзкие шуточки.

И что им спокойно-то не живется?!

Совет: никогда не злите голодную женщину. Потому что во мне в ответ на их подколы и непрошенные прикосновения поднимается волна неконтролируемой ярости. И я просто готова убить каждого, кто издаст еще хоть звук.

Тепло начинает растекаться по всему телу и сосредотачиваться в руках. И я утробно рычу, когда чужая рука вновь пытается сдернуть меня с лошади. Пограничники отшатываются, а на их лица заползает испуг. Полагаю, что все закончилось, я пытаюсь двинуться вперед, но один из них преграждает мне путь, я по-звериному шиплю на него, бесясь от голода, всей ситуации и того, что рука вдруг начинает нестерпимо зудеть. В бешенстве встряхиваю ей, и вдруг от не отделяется темная энергия и летит прямо в мужчину, вставшего на моем пути.

Бабахет знатно. Ой.

Моя злость мгновенно испаряется, и я в шоке смотрю на свою руку.

«Капец тебе», — отзываются мои мозги.
«Чую, что-то будет», — вторит молчавшая до этого времени попа.
— Сеть, быстро! — кричат стражники.
Ну, вот тебе и новая жизнь в Эситрене.

На меня опускается сверкающее и переливающееся полотно. И я шиплю от его прикосновения к моей коже, разрывающему меня от боли. Не в силах удержаться, я падаю и меня тут же пеленают в это полотно, как в кокон. А потом голодную, измученную, болезную заталкивают в какую-то закрытую телегу и куда-то везут.

Я, то забываюсь в полудреме, то вновь прихожу в себя. Тело, уставшее от постоянной верховой езды, болит еще больше, особенно, когда телега подпрыгивает на каждой кочке.

Боль от полотна или сети, как они её назвали, была постоянной и ноющей, но когда эта колымага подпрыгивала, меня обжигало острой особенно острой вспышкой. Не знаю, сколько прошло времени, потому что уже давно была на грани между сном и реальностью. И мне уже хотелось, что бы я попала в другую сказку.
«А тебя сбегать никто не заставлял», — подсказал ехидный внутренний голос. — «Сейчас бы приехала к папочке и готовилась к свадьбе».
«Ага, и стала бы женой Трая», — мрачно ответила я ему.

В какой-то момент дверцы телеги открылись, меня выволокли наружу, сдернули сеть, и я обмякла в руках своих тюремщиков, просто не в силах стоять от голода и усталости.

Тело было настолько пропитано болью, что я уже даже почти не чувствовала неудобств от того, что меня, как мешок с навозом, тащили по полу и ступеням. На руки такое сокровище взять никто не удосужился и элементарно приподнять тоже. Поэтому я ногами волочилась по полу, а за руки меня с двух сторон держали стражники. Я не видела, куда меня везут и зачем, поэтому просто закрыла глаза и провалилась в забытье.
Продержать в таком состоянии мне дали недолго, потому что единственная опора в виде рук стражников исчезла, и я ничком упала на пол.

Понимаю, что надо встать. Что нужно с высоко поднятой головой принимать все удары и издевки судьбы. Но блин… Дайте пять минут полежать спокойно.
Однако чувство гордости все-таки оказывается сильнее чувства самосохранения, и я, не открывая глаз, поднимаюсь, кряхтя и постанывая, как девяностолетняя старуха. А затем, совершая над собой еще одно героическое усилие, все же поднимаю веки. И зря.

На меня в упор смотрят черные глаза. Холодные, безжалостные, бесстрастные. Они леденят душу и сковывают тело. И хочется сжаться, спрятаться, убежать. Этот взгляд внушает первобытный ужас. Но и перестать смотреть я не могу, как жертва не может оторваться от завораживающих глаз хищника, даже зная, что это её конец.

Я почти покорена и порабощена, но что-то поднимается внутри меня, препятствуя расползающемуся по телу холоду. Оно ползет по венам, цепляет мышцы, выстраивая щит, и я, наконец, могу вздохнуть спокойно. Мой взгляд вырывается их плена, я отворачиваюсь, и тут же офигеваю.

У меня не было ни малейшего понять, куда меня тащили стражники, но я и представить не могла, что окажусь… В тронном зале! Мой взгляд скользит по готическим аркам и горгульям, притаившимся под сводами потолка, мельком проходит по толпе придворных и с восхищением отмечает массивный трон, что стоит на возвышении, и наконец, останавливается на мужчине передо мной.

Мне не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы с ходу понять, кто находится передо мной. И сердце в груди, несмотря на всю мою усталость, пропускает удар. Мужчина, внешность которого напоминает смертельно опасного хищника. Мужчина, одним своим взглядом наводящий ужас на темных и светлых. Мужчина, чья опасная красота сводит с ума придворных красавец. Передо мной во всем своем великолепии стоял Его императорское величество Тиэрэн Велецкий.