Если увидишь скелеты в моем шкафу, обещай не бежать

Щедрый дар

Мы долго путаем следы, добираясь от щитовского бедлама в тихий дом с библиотекой - и ножами за подушками диванов. Колеса джипа рассекают лужи - небо решило разверзнуться ливнем, пока мы петляли по городу.

Путешествие проходит в комфорте, если не считать злой ветер на аэродроме, который дергал и толкал нас. Будто укорял в чем-то. Частный самолет до Лонг-Айленда, ужин, достойный лучших ресторанов, и роскошный автомобиль под занавес. Локи устроил себе и мне небольшой праздник.

Он лениво потягивается на сидении, как кот после удачной охоты:

- Мы это заслужили. После скучной-скучной миссии.

О скуке он явно лукавит. В его голосе - не веселье, а усталость, замаскированная под браваду. В глубине глаз мелькает что-то темное - не гнев, не страх, а тень того, что он не хочет вспоминать…

Особняк встречает нас провалом входа. Массивная дверь отрезает от ливня и ветра. Я делаю вдох - внутри новые для меня запахи. Пахнет пергаментом и старым деревом, вобравшими влагу из воздуха.

Мой спутник проходит мимо, не замечая ароматов, для него они привычны. Я ожидала повторения ритуала со светом, но Локи отставляет посох и не зажигает ни одной лампы.

Матовый свет кристалла разливается по комнате, окрашивая тени в синий. Его лицо превращается в маскарадную маску, где скулы очерчены резче, взгляд кажется глубже, чем есть.

-Тебе нужно поспать, - произносит он.

Тихий голос звучит весомо. В нем проскальзывает та редкая искренняя нотка, которую я научилась различать сквозь все его маски. Однако, как всегда с ним, здесь есть двойное дно: в его мыслях мелькает уверенность, что теперь моя очередь стать сомнамбулой.

Прошлый раз он ненавидел это - потерять контроль.

Я стою на месте. Старинные ходики над камином отсчитывают секунды: «Тик. Так». Незажженный очаг зияет пустотой, странной в отсутствие пламени.

Почему он так спокоен за Тора? Даже я тревожусь: ЩИТ не отцепится от громовержца после всего, что мы устроили.

- Не переноси свои отношения со ЩИТом на других, - Локи перехватывает мои мысли, словно ловит стрелы на лету. Но свои от меня скрывает. Опять выбирает говорить вслух, а не делиться прямо: - Тору будет как с гуся вода. Этот выкрутится.

Он поворачивается к посоху, спиной ко мне, будто ему внезапно стало интересно изучать свечение.

- Тор… привык, - добавляет он после паузы, слишком уж взвешивая каждое слово.

Еще одна пауза. Его голова медленно поворачивается ко мне, но глаза не встречаются с моими - смотрят поверх плеча, куда-то в пространство.

- Связь с тобой… отвлекает. От старых ран, - наконец признается он.

Я еще пытаюсь это осознать, а он уже возвращается к игре. В голосе вспыхивает насмешливая легкость. Почти фиглярство.

- Что до Тора… как личность этот вояка меня не интересует. Я не против общаться с ним в будущем, когда он станет взрослее. Но, похоже, придется изрядно подождать.

На этой удачной, на его вкус, шутке Локи подхватывает посох. Затем берет меня за руку - не грубо, но неумолимо, как упрямого ребенка - и тянет вверх по лестнице.

На втором этаже - ряд открытых дверей. Он просто выбирает ближайшую. В комнате -неожиданно пусто. Ни телевизора, ни гаджетов. Даже ни одной книги. Только кровать. Пахнет чистым бельем - свежо и чуть терпко. Похоже, здесь недавно побывали услужливые люди с синевой в глазах.

У Локи в глазах нечто, похожее на усталость. Он прячет ее за привычной маской - насмешливой уверенностью, которая никогда не покидает его до конца.

- Ну вот, мое небесное создание, - говорит он, почти воркуя, - наша сегодняшняя шалость удалась. Теперь тебе нужно отдохнуть.

Его пальцы легко скользят по моей спине, направляя к кровати. Я позволяю ему это. Сажусь на край, чувствуя мягкость матраса. Мои пальцы инстинктивно находят стилет - я сжимаю его по привычке, как ребенок сжимает старого, пострашневшего мишку с давно выпавшими глазами.

Локи поправляет подушки, и его движения неожиданно аккуратны. Не театральны, не нарочиты, а просто заботливы. Я опускаюсь на спину, но тут же вспоминаю, за что так не люблю ложиться спать. Чем это для меня опасно: стоит ослабить мысленный контроль, и холодное присутствие целестиала тут же возникает у границ сознания, словно черные щупальца, готовые впиться в мой сон.

Мышцы напрягаются против воли. Веки остаются открытыми.

В полутьме я слежу за Локи, как он устраивается в высоком бархатном кресле - нога на ногу, словно поэт-декадент в салоне прошлого века. Его поза выдает попытку скрыть неловкость, которую он маскирует за показной расслабленностью.

Заметив мой взгляд, он картинно вздыхает:

- Мне что, уговаривать тебя? - голос мягче, чем обычно.

Удивляя меня, Локи выуживает из памяти улыбку матери - ту, что помогала ему засыпать в детстве - и пытается изобразить ее. Получается жалко. Но что-то внутри меня откликается на эту неуклюжую ласку.

- Ладно, - сдаюсь я, натягивая одеяло до подбородка. Ткань мягкая, но этого не достаточно, чтобы согреть то холодное место внутри, где угнездился мой страх. Я хватаюсь за соломинку: - Ты обещал показать мне больше. Мама.

Сердце Локи на минуту заходится, реагируя на это короткое слово. Я вижу, как волна эмоций захлестывает его, как он борется с внезапной уязвимостью. Но дыхание выдает его - становится тише, ровнее, будто он боится двинуться.

Он прикрывает глаза, и я чувствую его внутреннюю борьбу: часть его хочет соврать, отшутиться, увести разговор в сторону. Другая часть - та, что когда-то была просто мальчиком, искавшим родное тепло - жаждет поделиться.

Локи заставляет себя успокоиться. Принимает неизбежное - в конце концов, богам пристало держать слово. Он опускает голову, выбирая, который момент своей жизни явить мне.

Какое воспоминание достойно быть показанным? Какое не растопчет его последние оборонительные стены?

А когда он поднимает взгляд, в сиянии настольной лампы мне начинает видеться полуденное небо Асгарда...