Если увидишь скелеты в моем шкафу, обещай не бежать

Стыд

Сон настигает меня внезапно, волной, смывающей песчаный замок с берега. Я засыпаю, устав от собственных эмоций. Локи со вздохом оставляет мой разум и остается бодрствовать. Последнее, что вижу - его силуэт в кресле, сжимающий посох так, будто это якорь.

Но если трикстер думал, что так удержит контроль, он ошибся. Он сам виноват - вспоминает плохое, как только стихают интриги с боями. Мысли о прошлом захлестывают его приливом. Опять возвращается недопустимая идея - что он не особенный. Что совершал ошибки…

Под пеленой начавшегося сна всплывают отголоски не моих кошмаров. Я вижу чужую боль. Чувствую ее, как свою. Знаю, даже не глядя на Локи: сейчас его лицо искажено гримасой самобичевания.

Сквозь нашу связь в меня впиваются обрывки его прошлого. Моменты, когда его обманы приносили другим страдание. Он помнит каждое неверное решение. И все те случаи, когда стоял на своей правоте, но только разрушал чужие жизни.

Он помнит их - тысячи мелких предательств, что давались легко, но тяжко оседали в подсознании. Теперь они всплывают из глубин. Каждое жжет, как отрава: «Я мог иначе. Должен был иначе».

Локи прокручивает воспоминания снова и снова, будто пытаясь этим затереть их значимость. Но тщетно. Он все равно видит каждый просчет. Каждое мучительное: «Почему я не остановился?». В его воображении скорбные факты заполняют страницы вынесенного себе самому приговора.

«Хватит… прошлое не изменить», - я говорю это, но, ощущая груз чужой вины, сама не верю.

А его мысли становятся сбивчивыми, разбегаясь в разные стороны, словно испуганные животные. В голове проносятся обрывки воспоминаний: Тор смеялся над его шуткой, когда они были детьми… «Нет, это был вызов, скрытый в смехе… Или?»

Он начинает лихорадочно выискивать в памяти моменты, когда вину можно было переложить на других. Цепляется за каждое оправдание, будто устав грести, хватается за спасательный круг, но тот рвется. «Один обещал, что я буду равен ему… Нет, это был приказ!.. Или?»

Мое дыхание невольно вторит его дыханию, ставшему частым, прерывистым, будто он действительно тонет в потоке. Сердце ускоряет бег, а внутри разливается тяжесть - и я понимаю: не только прошлое терзает его. «Опять... опять я лгу. Даже самому себе. Даже сейчас».

Эта мысль пронзает его разум как игла. В горле пересыхает, желудок сжимается от отвращения - к себе. Его разум рисует спасительный образ матери - ее ладонь, гладящая его волосы в детстве. Миг тепла, но Локи срывает его, как порванный занавес: «Она знала… Все знали…»

Вспышка воспоминаний - Фригга, склонившаяся над ним с книгой сказок, а он, маленький, ждет, когда она скажет: «Ты хороший». Вместо этого - тишина. Или слова, которые он стер из памяти.

Пальцы стискивают подлокотники, ногти впиваются в обивку. «Жалкий...» - эхом отзывается в моей голове чей-то шепот, услышанный им на пиру. «Предатель» - шипит вся его память об Асгарде.

Локи ощущает, как съеживается внутри, как будто его истинное «я» пытается свернуться в клубок и спрятаться. Он видит в себе не бога, а ошибку - существо, недостойное прощения или понимания от кого бы то ни было.

«Ты не ошибка!» - хочу я прокричать ему, но сон меня парализует.

В груди нарастает знакомое мне ощущение, что он застрял между двумя мирами. Между насмешками Асгарда и льдом Йотунхейма. Локи сидит тихо и неподвижно, только опускает потяжелевшую голову. Я мысленно тянусь к нему всем существом… но натыкаюсь на стену.

Барьер под моим напором дрожит, как паутина на ветру, но не рвется. За ним где-то в глубине эхом звучат слова Одина: «Ты не мой сын». Где-то смеется Тор, а Локи застывает за ним, незамеченный. И я сдаюсь мрачным мыслям, ощущая, как его боль резонирует с моей собственной.

Его помыслы темнеют, в них словно чернила стекает старое разочарование. Я погружаюсь в его чувство неприятия себя, в боязнь стать отверженным. Узнаю среди его ночных демонов одного из своих - страх быть не принятой. Страх того, что меня не понять. Что и принимать-то нечего.

Я слишком хорошо знаю это чувство раздвоенности - мое тело отличается, и от этого не отмахнуться. Ни человек, ни машина, а что-то неопределенное. Для людей я всегда была немного другой… Или? Сама выбирала вести себя так, устав от попыток стать тем, кем велели быть?

«Мы оба чужие в собственных жизнях», - чем снова копаться в себе, проще поддаться этому ощущению.

Заметив отражение своей боли во мне, Локи дергается, будто от удара. Посох на его коленях вздрагивает с тихим звоном. Камень разума вспыхивает ярче, реагируя на выплеск эмоций.

Локи наконец поднимает взгляд… но не на меня, спящую. Он смотрит на отсветы, пляшущие по стенам и повторяющие силуэты его детских драконов. Те щерятся, синие как ледяные гиганты. В свете Камня его воспоминания словно становятся осязаемыми. И правда обнажается: все зашло слишком далеко, когда он попытался разрушить Йотунхейм…

В его памяти всплывает тот момент - дрожь в пальцах, сжимавших Гунгнир, холодная решимость, с которой он вонзил копье в сердце Бивреста. В тот миг он не думал о последствиях, не взвешивал цену - он хотел разбить зеркало, в котором отражалась его неполноценность.

«Я хотел стереть его с карты миров, - думает он. - Чтобы Один наконец заметил». В этих словах нет самооправдания. Только горькое понимание: даже уничтожив целый мир, он останется тенью. Вечно вторым. Вечно не тем.

Через сон я безотчетно зову Камень разума, как напуганный кошмарами ребенок зовет родителя. Я хочу углубить связь с Локи - чтобы заглушить этот разъедающий стыд, прервать его у самого истока.

И Камень откликается. На этот раз - без трюков и проверок на силу воли. Впервые он соглашается просто быть: потоком, смывающим боль, мостом между двумя умами.

Чудо происходит тихо. В переплетении чувств я не наталкиваюсь на укор. Вместо этого я нахожу сочувствие. Локи видит во мне не марионетку и не угрозу - он видит человека, чьи шрамы повторяют его собственные.