Если увидишь скелеты в моем шкафу, обещай не бежать

Холодное оружие

Дождь барабанит по черепице, выстукивая ритм, под который незаметно замедляется пульс. Мы стоим на крыльце. Сад под ливнем темный и глянцевый. Лужи внизу отражают размытые очертания мира, как зеркало после удара.

Локи прислоняется к резной колонне козырька, внешне расслабленный, только посох в его руке сжат так, что кровь отхлынула от костяшек.

Я думаю о том, что не отвела взгляда, когда он поднял оружие на меня. Не закричала. Не сопротивлялась.

Почему?

Вопрос жжет изнутри. Я должна была испугаться. Должна ненавидеть. А вместо этого... я уверена - он не причинил бы вреда, это был театр для самого себя. В который я не поверила.

Он позвал меня сюда, но теперь мы оба замерли в молчании. Я жду, пока мое дыхание успокоится, прежде чем нарушить тишину. Украдкой касаюсь шеи - физического шрама снова нет…

- Наверное, Тор грустит, - я киваю на капли, долетающие до нас под крышу.

- Он нас не разыщет, - фыркает Локи, уголок его рта вздрагивает в попытке одарить меня улыбкой. - Он сам замыл наши следы дождем.

В его голосе нет прежней едкости. Взгляд скользит по саду, где магнолии под стуком капель вздрагивают как живые. Он будто впервые замечает, как вода смывает пыль с листьев, делая их снова чистыми.

Разговор не идет. Я продолжаю задавать себе вопросы, на которые не понимаю ответов. Только чувствую их - тихим знанием где-то в глубине диафрагмы.

Почему я не оттолкнула его, когда он сжал мое плечо? Почему позволила ему остаться рядом, когда он опустился на кровать? Почему мое тело не сжалось от ужаса, а, наоборот, расслабилось?

Только ли из-за инстинктов, выкованных годами в ЩИТе? Понимания - тот, кто дрожит от отвращения к себе, не нанесет смертельной раны.

- Кажется, это первый ливень, который льется не на меня, а рядом со мной, - вдруг произносит Локи.

Мой взгляд застыл на каменных ступенях - капли дробятся о них, разлетаясь фонтанами.

- Тебе не нравится быть по эту сторону потопа? - спрашиваю я.

Он стоит, слегка сгорбившись, будто невидимая тяжесть давит ему на плечи. Его уверенность треснула, обнажив под ней что-то уязвимое. Что-то, чего я раньше не видела. Что он сам не хотел признавать. Но теперь не спешит прятать.

- Это… непривычно, - отвечает он и тут же притихает - от странного умиротворения, которое повисло между нами, как нить, натянутая до предела.

Я стою, прислонившись к перилам, и влага с поручня уже пропитывает рукава. Тишина тянется минуту, другую. Шум ливня заполняет долгую паузу. В этом шуме можно утонуть…

Мои мысли, подхваченные водами, снова выносят меня к его поступку. Думаю, как он пытался оттолкнуть меня от края своей пропасти. Использовал угрозу как последний барьер между нами, потому что следующий шаг - это уже доверие.

Мои пальцы невольно касаются рукояти стилета - движение почти незаметное, но Локи замечает его. Он замечает все. И без ментальной связи знает, о чем я думаю.

«Мы оба марионетки, только нити у нас разные…» - так он воскликнул, когда я подобралась к его переживаниям слишком близко. И когда он задел за больное меня - за связь с Тиамутом.

Его взгляд соскальзывает на стилет сначала украдкой. Потом все более открыто. Словно артефакт притягивает его внимание против воли - как третий нежеланный собеседник, которого не получится просто выставить.

Локи первый не выдерживает бездействия. Всегда первый. Вечный зачинщик. Посох с легким звоном ударяет об пол, и я понимаю: момент передышки закончился.

- Покажи, - его голос тихий, почти шепот, но звучит сталью.

Я поворачиваюсь встретить его взгляд - тот уже не встревоженный, а изучающий. Как будто он разгадывает головоломку, где каждое движение моей руки над стилетом - часть некого кода.

- Объясни, как это работает, - Локи указывает на мое оружие, но сам сжимает посох, будто прикрываясь им. - На крыше небоскреба было… - он подбирает слово, - не до тонкостей.

Мне ясно: он не просто хочет узнать описание каменной пики. Он хочет понять, что связывает ее с силой, которая ему не подвластна. Взгляд скользит по клинку с опаской, будто рассматривает змею, способную ужалить даже сквозь прутья клетки.

Холод рукояти покалывает мои пальцы, напоминая о первом прикосновении там, в храме Явы. Тогда целестиальная плоть обожгла, повредила мне кисть, впившись в нервы чистой энергией…

Рука давно зажила, а кинжал… что ж, теперь он лежит на ладони послушно, как прирученный тигр.

- Стальная рукоять - не просто оправа, - я провожу ногтем у стыка, где золотой стержень уходит под гарду. - Это клетка. Без этих оков... его мощь сожрала бы меня.

Мне мерещится, что стилет вздрагивает, будто способен услышать нас. А Локи тем временем косится на свой посох.

- Все как с этим кристаллом, - он поднимает древко, и светоч на нем вспыхивает. - Он - тюрьма для Камня разума.

- А тот, кто держит посох, - киваю я, - может думать, что подчинил себе силу Камня.

Локи цепляется к моим словам. Но придирка оказывается неожиданной.

Не к намеку, что он не контролирует Камень.

Не к утверждению, что его и нельзя контролировать.

Вместо этого случается одна из тех сцен, к которым в последствии просто невозможно относиться серьезно.

- Скипетр, - поправляет он.

Я сбиваюсь с мысли, а Локи продолжает:

- Это же явно скипетр. Посмотри на кристалл - явный символ власти. Представь! - его голос приобретает торжественные нотки, рука с посохом взмывает вверх. - Ты входишь в тронный зал, все падают ниц, а твой скипетр...

- Цепляется за портьеру, и, запутавшись в складках, ты падаешь с ним, - в нашей ментальной связи возникает живописный образ, от которого у Локи дергаются желваки.

Перебив его «весомый аргумент» такой картиной, я отбираю палку с Камнем - на удивление успешно. И настаиваю:

- Посох! - кристалл загорается ярче. Конечно же, в доказательство моих слов.