Если увидишь скелеты в моем шкафу, обещай не бежать

Безусловная вера

На полосе по соседству с Пуэнте Антигуо самолет все еще ждет нас. Но не потому, что его экипаж заколдован - чары рассеялись в тот же миг, когда жезл покинул руку Локи. Люди свободны, и все же они не ушли. Стоят, словно ждут разрешения - или приказа.

Мы приземляемся неестественно плавно, будто сама магия не хочет отпускать этот миг. Локи ставит меня на ноги с бережной медлительностью. Его ладонь задерживается на спине чуть дольше, но я все равно чувствую потерю. Прохладный ветер обдувает там, где мы соприкасались.

Я смотрю на него - и вижу в глазах отголосок того, что только что пережила сама. Тот же восторг. То же нежелание возвращаться в действительность. Связь между нами пульсирует чем-то довольным, почти счастливым.

Я тут же протягиваю ему жезл, желая вернуть. Но Локи лишь смотрит на артефакт. Потом - на меня. В его глазах ни тени былой жажды обладания.

После тяжелой, почти осязаемой паузы его пальцы все же смыкаются на древке. Он принимает жезл обратно - но не как символ власти или трофей. Скорее как ношу, которую пока нельзя сбросить.

И тут же отводит взгляд, словно ненавидит сам вид артефакта.

Он делает несколько шагов к трапу. Движется медленно, будто придавленный невидимой тяжестью. Останавливается у первой ступени. Рука на перилах сжимается.

- Я больше не хочу приказывать… - слова выдавливаются сквозь зубы, сухие и неохотные. Как неудобное признание - самому себе.

Локи довел меня до борта, но теперь в нем нет и следа прежнего самообладания - ни надменности принца, ни уверенности бога хитрости. Плечи опущены, поза простая, без привычного пафоса.

Его рука все еще лежит на моем плече. Пальцы внезапно сжимаются - крепко, почти судорожно - когда он поднимает взгляд к верху трапа. Там стоят члены экипажа, с почтительностью замерли у двери.

Раньше их услужливые лица льстили его эго, тешили самолюбие. Теперь он видит в них свое отражение, как в жутком зеркале, - и снова чувствует ту острую беспомощность, что ощущал под властью Таноса.

- Подчинение… оставляет неприятное послевкусие, - Локи шепчет так тихо, что я едва слышу его за воем ветра на взлетной полосе.

Меня передергивает. Не от слов - от непрошеной вспышки памяти. От тошнотворной тяжести под ребрами. Я слышу в его словах даже не раскаяние, а чистый, животный страх. Тот самый, что чувствуешь, выбравшись из запертой клетки, но не зная, куда бежать.

Перед глазами тот момент: Камень разума, послушный моей воле - под оценивающим взглядом Таноса. Этого мастера пыток явно впечатлил мой неожиданный «талант». Моя мысль была веревкой, мое намерение - ошейником. Я держала Локи на ментальном поводке, как дикого зверя, чью волю нужно сломить ради его же спасения.

Враг отступил, все закончилось быстро. Но внутри остался след. Дело сделано, я подчинила чужую личность… и теперь ношу в себе нечто нестерпимо грязное. То, что не стереть с себя. Ничем не смыть. Не выжечь!..

Я встряхиваю головой, насильно возвращая себя в настоящее. Делаю шаг вперед - взбегаю по трапу, заставляя тело двигаться. Беру инициативу на себя. Заговариваю с капитаном, не позволяя себе ни секунды на размышления.

Странно, но пилот отвечает с подчеркнутой вежливостью, будто ничего особенного не случилось. Будто не он был марионеткой какой-то час назад. Но возможно, профессионализм - его щит, броня против безумия этого мира.

А может, страх перед магией влияет на его решения. Страх перед силой. Просто теперь это осознанный выбор, а не навязанная воля.

К моему облегчению, люди готовы лететь. Если, конечно, высокий господин - взгляд капитана скользит к Локи - продолжит им щедро платить, так, как делал до этого. Локи, не глядя, бросает кивок. И поднимается следом за мной - медленно, словно каждая ступень требует усилия.

Переступая порог салона, он снова выпрямляет спину - срабатывает многовековая привычка, придворный инстинкт. Но улыбка, брошенная стюардам, больше похожа на гримасу - на что-то болезненное, нацепленное наспех.

Заняв кресло рядом, он кладет ладонь поверх моей руки - выходит скованно и невпопад. Я разворачиваю руку, впуская его пальцы в свои. Сжимаю их, они кажутся такими неотзывчивыми…

Краткое облегчение оттого, что мы живы, уже улетучилось.

Тишина в салоне слишком ровная, как гладь воды перед тем, как со дна поднимутся первые разводы. Случившееся давит, оставив в душе неподъемный осадок.

Мысли, настигнув меня, начинают ходить по замкнутому кругу: борьба за выживание выматывает. Эта вечная погоня, необходимость оглядываться... Мы словно крысы в лабиринте Таноса: наивно бегаем по коридорам, а он в любой момент может протянуть руку, схватить нас за горло - и все кончится.

Так хочется тепла особняка. Тишины его стен. Проспать бы там всю ночь, забывшись сном без сновидений. И следующий день. А лучше - целую вечность... Я цепляюсь за эту надежду, ведь Локи сказал пилотам «можем возвращаться».

Какое-то время мы сидим в молчании - почти уютном, почти спокойном. Делаем вид, что забыли о своих проблемах. О той грязи, что прилипла к душам.

Мы оба сейчас - мастера иллюзий, направленных на самих себя. Виртуозы самообмана.

Но Локи все же заговаривает.

Он берет мою руку в свои ладони. Прикосновение застает врасплох - его кожа прохладная. Он сжимает - не сильно, но твердо, будто опасается, что я могу вскочить и убежать.

- Помнишь музейный кинжал? - пауза. Он подбирает слова с необычной для него осторожностью. - Я не перемещал его. Не было ни рун, ни заклинаний. Ты просто… забрала.

Слова падают между нами, как камни. Догадываюсь, он хотел просто констатировать, но прозвучало похоже на обвинение.

И я молчу. Потому что знаю - он прав. Потому что где-то глубоко внутри уже шевелится понимание, которое я так старалась игнорировать.

Перед глазами всплывает особняк и полумрак библиотеки. Клинок с серебряным узором. Он исчезает из его руки и появляется в моей. И жезл - так же: не завоеванный в бою, не вырванный из чужих пальцев. Он просто перешел ко мне, вопреки хватке на нем и законам физики.