Если увидишь скелеты в моем шкафу, обещай не бежать

Сорт предательства

Я открываю знакомые названия. «Оптимизация гуманитарных квот». «Приоритеты устойчивого развития». «Координация с НПО». Профессионально, коротко. За каждым - таблицы, графики, аккуратные выводы в конце документа.

На языке бюрократии это называлось помощью. В реальности это оборачивалось лагерями беженцев без будущего, где выживание было единственной целью, а достоинство - недостижимой роскошью.

Я смотрю на строки проектов, и мне мерещится, будто они кричат.

- Мне нужен центральный архив, - заявляю я твердо, но пальцы над клавиатурой скованно замирают. - Там лежат все мои работы для ООН.

«И ты хочешь... что? Попросить прощения, прикрепив записку? Ты рискуешь попасться…»

Сквозь связь прорывается воспоминание - внезапное, нежеланное. Локи пытается заслонить его от меня. Но я уже вижу: стеклянная камера ЩИТа - огромная банка для опасного насекомого.

Тогда - острый привкус унижения и ледяное торжество обмана, сработавшего идеально. Теперь - только горечь. Торжество выцвело, потому что обманутым был брат. Через связь доносится это сожаление - бесплодное, застывшее. История, которую нельзя переписать.

Передо мной на экране - история, которую изменить еще можно.

- Нет, - собравшись с силами, я продолжаю печатать. - Я хочу написать последнюю главу. Ту, где эти проекты никогда не были реализованы.

При словах о последней главе я чувствую его колебание. Мысленную вспышку: «Танос. Тиамут. Вот где настоящая угроза. А это... мелочь. Отвлечение». Он внутренне сжимается.

Но я не могу не настаивать.

- Я знаю их систему. Они ленивы. Скомпрометированный проект не пересмотрят - его передадут другому управленцу. Будто горячую картошку. Я могу сделать так, чтобы эту картошку больше никто не захотел брать в руки... Мне только надо попасть на геликарриер.

«Это безумие. Рисковать из-за чувства вины!» - его слова скептичны.

Но в эмоциях - другое. Резкое, почти яростное одобрение - сделать это. Стереть их. Уничтожить все, что тянет вниз.

Через связь меня накрывает эхом другого воспоминания. Холод чужих пальцев на виске. Привкус железа на языке. Тень, застилающая свет, разум, волю... Я дергаюсь, будто меня ударили.

Это не то, чем Локи когда-либо делился. Его несогласие - лишь тонкая корка на кипящей ярости от этого воспоминания. Я ощущаю, как он с силой выдыхает.

«Что же... Покажи мне саботаж из благих намерений. Ты уверена, что хочешь просто оставить комментарий? - в его ментальном тоне появляется опасная игривость. - Мы могли бы устроить небольшой пожар. Очень терапевтично».

Губы дергаются в улыбке - меня не удивляет его предложение.

- Пожар привлечет внимание, - я отвечаю спокойно. - А тихая, бюрократическая смерть проекта... она окончательна.

Мои мысли тут же упираются в следующее препятствие. Не в план, а в образ. В горле пересыхает. Мной тоже управляет память - за словом «геликарриер» уже тащится шлейф ассоциаций.

Воздушная крепость всегда была чем-то угрожающе парящим сверху. И та, другая… я помню гул ее падения. Нарастающий вой, такой низкий, что чувствуешь не ушами, а грудной клеткой. Содрогание стен. Пыль сыплется с потолка…

Я моргаю, возвращаюсь в реальность. Спина вся холодная. Сейчас нельзя об этом. Сейчас нужно думать о проникновении, а не о падении. О том геликарриере, что все еще в воздухе. Только о нем.

- Там есть пси-блокировка, - говорю я, откидываясь на спинку стула. Не думаю отступать, просто озвучиваю факт. Уже жду его «слишком рискованно». Мысленно подбираю аргументы.

Наступает пауза. Потом звучат его слова - тихие, без сомнения, без оговорок:

«Ты справишься и без меня».

Слова падают куда-то вглубь - в то самое место, где годами зияла пустота. И заполняют ее. Не до краев - но достаточно, чтобы дыхание выровнялось, а плечи сами собой расправились.

Да. Я справлюсь.

Я всегда знала это. Но как же по-другому звучит, когда кто-то верит не в твою полезность, а в тебя. Когда вера - не абстракция, не свет из чужого окна, а живое тепло...

Кнопка выключения компьютера податливо щелкает. Я встаю и иду, не оглядываясь на призраков прошлого в коридорах. Миную кафетерий, вывеску. Спускаюсь в гараж, замираю между колоннами. Где-то вдали хлопает дверь машины, шаги стихают.

И когда воцаряется тишина, воздух передо мной начинает мерцать. Пространство с хрустом рвется, у моих ног раскрывается портал, точно по моему желанию. «Оказывается, мы и так можем», - эта мысль греет изнутри, но я тут же гашу ее.

Все восторги потом. Сначала - работа.

Я делаю шаг, и вспышка телепорта проглатывает меня. Тело на мгновение теряет вес, волосы на затылке встают дыбом. Это похоже на погружение в иное пространство. Иной свет, иной звук и немного иное давление. Я вдыхаю разреженный воздух. Секунда - и пол под ногами снова твердый, но другой. Металл вместо бетона.

Первое, что я ищу, оказавшись в стальной утробе, еще даже не открыв глаза - это наша связь. Пресловутая пси-блокировка, на которую ЩИТ потратил миллионы долларов… не работает! Спасибо Камню бесконечности, я чувствую пульсацию мыслей Локи, слышу биение второго сердца.

Не то, чтобы я беспокоилась. Никаких причин испытывать облегчение…

Передо мной - «слепой» коридор. Без иллюминаторов, без глаз камер. Слабое освещение ложится пятнами теней по стенам. Память подкидывает похожую картину: темный коридор в подземном дата-центре. Тогда впереди была его спина - ориентир, точка опоры. Сейчас - лишь пустой тоннель.

Я предпочла бы снова видеть перед собой его спину.

Но вот что странно - мое желание через связь не находит отклика. Вместо этого слышно тихое, фоновое эхо - напряжение, тревожное ожидание. Его мысли сейчас не со мной, они в прошлом, что это место для него хранит.

- Ты уже бывал здесь, верно? - уточняю я шепотом.

Ответ приходит мгновенно, окрашенный чистым, почти комическим изумлением:

«А ты... нет?»