Если увидишь скелеты в моем шкафу, обещай не бежать

Простое желание

Рассвет заливает гостиную, ложится ему на лицо, высвечивая каждую тень, каждую эмоцию. Удивление - не моему желанию, а тому, что не почувствовал его раньше. Затем смущение - на секунду. Ресницы опускаются, улыбка касается губ.

- Ты говоришь это так прямо…

Пальцы тянутся ко мне с осторожностью, которая только подогревает меня. Но на полпути замирают. В его разуме проносятся вспышками: наш побег, бои со Мстителями.

И тот момент, когда он позволил увидеть свою синюю кожу.

Я делаю шаг, кладу руки ему на плечи, сокращая расстояние до минимума. И все отступает. В поле его зрения остается только мое лицо - близко, слишком близко, чтобы думать о чем-то еще.

- Я хочу тебя, - повторяю, и голос меняется - в нем проступает что-то призывное. Такое, чего я никогда от себя не слышала.

В моем разуме - наша прошлая ночь. Не образы даже, а сплав ощущений. Тяжесть его взгляда, от которой слабели колени. Тепло ладоней, проникающее сквозь одежду. И тот миг, когда его магия коснулась меня не как сила, а как ласка.

Он замирает. Не отстраняется, но каменеет - внутри срабатывает старый, въевшийся рефлекс: «Проверь. Убедись. Не верь». Сквозь связь проступают лица: Тор. Фригга. И слишком громкий, режущий смех Таноса.

А потом - мое желание. Не полученное обманом, не навязанное магией.

- Уверена? - спрашивает он так тихо, что слово почти не слышно, только выдох.

- Да почему ты опять сомневаешься?

Я прижимаю ладонь к его груди - туда, где под доспехом бьется сердце, слишком беспокойное для того, кто называет себя богом. Мне передается каждый удар - и в ответ внутри разливается жар, нетерпение.

И что-то еще. Что-то, отчего хочется прижать его крепче, заставить поверить.

- Я не ищу твоих тайн, - тяну почти шепотом. - И не спасаю бедного йотуна. Я просто хочу этого. Хочу тебя.

Его дыхание сбивается. Рвется где-то в середине выдоха.

Он целует первым.

Не плавно, не красиво, не по правилам куртуазного этикета. А так, словно перестает себя удерживать. Словно падает в пропасть - и хватает меня за руку, утягивая следом.

Я не знаю, когда именно его пальцы нашли мой ворот. Не помню, кто сделал первое движение, кто уступил. За окном ветер играет с листьями, шумно треплет их. В комнате - стоит тишина, густая и звонкая, наполненная только шорохом ткани, падающей на пол.

Ткань сползает, открывая кожу утренней прохладе. Он укладывает меня на диван - осторожно, будто я могу разбиться. Его смех где-то у моей щеки, лишен привычного лоска. Так смеются не принцы, а просто мужчины, которым повезло чуть больше, чем они рассчитывали.

- Ты упорная... - выдыхает он мне в висок, и это звучит не упреком.

- А ты недоверчивый.

Я целую его снова, не давая времени на сомнения, на мысли о чем-либо, кроме нас.

Рассвет окончательно уступает утру, но мы этого не замечаем. Его пальцы подрагивают, ложась на мои бедра. Не берут - исследуют. Так он водил руками по золотым подлокотникам трона, тайком пробравшись в зал, который не должен был стать его.

Я тянусь к нему, провожу рукой по волосам. Шелковистые пряди скользят между пальцев, струятся, и мне кажется - я сметаю с его головы невидимую, слишком тяжелую корону.

Он наклоняется к моему лицу - так близко, что дыхание касается губ. Но останавливается. Пауза тянется. Уголки его рта дрожат в знакомой полуулыбке - той самой, что всегда обещает шалость.

И вдруг - он резко отстраняется, чтобы убрать диванные подушки.

Одно быстрое движение - и расшитые квадраты взмывают в воздух, планируя на ковер. Я невольно смеюсь, следя за их полетом - удивленно, неожиданно для себя. Смех выходит светлым, почти девчоночьим.

Его руки снова находят меня - скользят по бокам, от талии к ребрам, оставляя за собой дорожки мурашек. В груди распускается плотное, теплое чувство - доверие, сплетенное с желанием.

Нагота не смущает. Я лениво закидываю руки за голову, выгибаюсь, позволяя ему любоваться… И вдруг натыкаюсь рукой на холодный металл в складках обивки. Рукоять кинжала врезается в ладонь - коротко, отрезвляюще.

Не успеваю ни убрать руку, ни даже осознать - Локи перехватывает мое запястье. Впивается железной хваткой, с силой, от которой немеют пальцы.

Рефлекс, отточенный веками предательств.

Мой смех обрывается.

Но в следующее мгновение его пальцы разжимаются. Отпускают - медленно, аккуратно, скользнув по коже в извиняющемся движении.

Лезвие с глухим стуком падает на пол - я отпускаю рукоять. И в наступившей тишине отчетливо слышу его выдох. А следом - мысль, подернутую иронией:

«Никаких игрушек. Сегодня - только мы».

Когда я поднимаю взгляд, в его глазах уже нет настороженности, только решимость и что-то очень похожее на нежность. Он ждет.

Я улыбаюсь ему:

- Только мы.

Он выдыхает снова - тише, почти беззвучно, и я вижу, как уходит напряжение. Спадает с линии плеч, стекает по позвоночнику. Исчезает зажатость - та, с которой он привык ждать удара.

А потом приходит тепло.

Глубокое, ровное. Оно разливается от ладони, что все еще лежит на моей талии. Магия Локи вплетается в прикосновения - идет следом, подчеркивает каждое. Накрывает постепенно, выжидающе, будто спрашивая: «Можно? Здесь? А здесь?»

Я расслабляюсь - позволяю ей течь, не направляя, не сдерживая. Она скользит за его руками, оставляя после себя жар, от которого не хочется спасаться. В котором хочется гореть - медленно, доверчиво.

Энергия струится вниз, к лодыжкам. Обвивает их мягко, почти бережно - прислушивается к пульсу, гладит, разливается по икрам. Я чувствую щекотку, от которой по ногам бегут мурашки.

А затем - без предупреждения - она взмывает вверх по внутренней стороне бедер. Быстрая. Горячая. Плотная.

Дыхание перехватывает, я ахаю - потому что мир на миг исчезает, оставляя только это ощущение и его смех:

- Тише. Мы только начинаем.