Если увидишь скелеты в моем шкафу, обещай не бежать

Опасная игра

«Идиот».

Мысль Локи врывается в мое сознание. В ней - все: презрение, триумф. И та едкая мстительность, что рождается из долгого ожидания. Он почти наслаждается, понося Таноса.

А тот поднимает перчатку, Камень реальности вспыхивает багрянцем - не светом даже, а чем-то противоестественным.

Тиамут поворачивает голову. Медленно. Четыре пустые глазницы упираются в титана - без любопытства, без злости. Так смотрят на муравья, решившего укусить.

И Танос наносит удар. Не оружием - волей.

Его взгляд вонзается в целестиала - и мир дергается, коротко, как от судороги. Земная кора стонет. Этот звук проходит сквозь тело - мышцы шеи стягивает судорогой, пальцы сами сжимаются.

Дно океана, все еще обнаженное, начинает меняться. Становится чем-то чуждым: твердым, как вибраниум, и пустым, как свинец. Свинцовая серость растекается по поверхности, добирается до Тиамута, вползает на него - и погребает.

Миллионы тонн породы сжимают его с той неотвратимостью, с какой вода смыкается над тонущим. Давление отзывается в легких, будто все это происходит не за мили, а здесь. Или это чувствую только я?

Тиамут дергается - раз, другой. По воздуху доносится глухой треск. Трещины расходятся по вулканам. Лава хлещет фонтанами. Но поздно. Он перестает получать энергию.

Стилет в моей руке холодеет - неестественно быстро для этого пекла.

Танос не двигается. Весь - напряжение. Ни один мускул не дрогнет. Только перчатка сжимается - медленно, с усилием.

Рывки целестиала становятся слабее, пока не затихают совсем.

«Идиот», - снова приходит от Локи.

Теперь в этом слове не только триумф. Что-то горькое. На секунду его память накладывается на реальность: Один над поверженным врагом. Та же поза.

Танос медленно расправляет руки - жест, знакомый мне по статуям завоевателей.

Локи смотрит на титана. И я чувствую, как в нем ворочается тяжесть. Он ненавидит Таноса - искренне, люто. Но еще больше ненавидит то, что видит в нем отражение отца. И себя, каким мог бы стать, если бы не…

Он не успевает додумать. Тиамут издает звук. Рев, от которого кровоточат барабанные перепонки.

Мир сжимается в точку - в этот крик, идущий сквозь расстояние, из-под воды, из-под земли. Я стискиваю голову руками. Локи рядом - его лицо искажено, зубы сжаты до скрежета.

И вдруг звук стихает. Тишина - глухая, страшная. Как удар в диафрагму. Сквозь нее проступает гул недр.

- Недостаточно, - бормочет титан. Стискивает кулак. - Он должен умереть. Пусть и вместе с планетой.

Слова оседают внутри, сдавливают мне сердце. Я смотрю, как энергия перчатки заливает небо. Свет Камней будто съедает нормальные цвета. Краски выцветают, скалы вокруг теряют тени. Мир становится чужим, плоским.

Меня пробивает дрожь. Осознание, на какой риск мы пошли, наваливается всем своим ужасом. Я хочу отвернуться. Сбежать... Рука ложится на плечо. Дрожит, но сжимает крепко. Пальцы касаются щеки. В мыслях приходит теплое:

«Просто продолжаем играть».

Оно не изгоняет страх, но не дает потерять себя.

И в этот момент - вспышка. Свет меняется.

Бесцветный сумрак рвется, как ткань. Сквозь разрыв пробивается алое.

Вихрь собирается над головой Таноса, затем - расступается. И из него выходит Алая Ведьма.

Ее магия бросается на перчатку. Просачивается между пальцами, сжимает Камни. Роковой импульс, который должен был стереть нас всех, замедляется.

Груз, давивший к земле, исчезает, и я делаю вдох - первый за долгие минуты.

Танос хрипит. Впервые за все время он показывает слабость - его перчатка будто тяжелеет, рука дрожит от напряжения. Он пытается удержаться, но сила Ванды гнет, заставляет опуститься на одно колено.

- Глупая! - рычит он. - Я делаю, что должно!

Ванда не отвечает. Только стискивает зубы, желваки перекатываются под кожей. На лице глухая, звериная сосредоточенность.

Локи приподнимается на локте, впиваясь взглядом в эту картину.

«Я тоже верил, что спасаю миры», - его пальцы сжимаются, царапают землю.

Я подползаю ближе, обнимаю его: «Ты остановился. Танос - нет».

Ответ приходит сразу - короткой, почти болезненной эмоцией: меня захлестывает его благодарность.

Но мир не дает времени. Сила Камней снова исходит волнами. Обрыв под нами трещит - резко, шумно. Край скалы обламывается и уходит вниз.

Я вскидываю взгляд на Локи. Он пытается подняться. Его магия почти выжжена, пальцы скользят по мокрому камню.

Взгляд дергается в сторону. Жезл. Лежит в нескольких футах - наполовину в пепле. Слишком далеко. Еще секунда - и мы полетим за обломками следом в кипящую воду.

Из-под плаща выпадает стилет - будто ответ на мою панику. Золото ярко выделяется на грязи, кричит о том, что Тиамут все еще жив. Предлагает силу, надежду. Ищет лазейку.

Я со злостью отворачиваюсь от него. Не сейчас. Не это.

И тянусь. Не рукой - волей. Тем, что осталось от нашей связи с Камнем, от его силы во мне.

Жезл вздрагивает - и скользит по земле. Неуклюже, будто нехотя.

Ну же.

Пальцы смыкаются на дереве. Тепло. И толчок - будто жезл сам подхватывает мою ладонь.

Синий свет вспыхивает, заливает нас двоих. Локи рядом замирает - и улыбается. Устало. Почти неверяще.

Сила идет в меня - плотным валом. Но это не холод Камня. Это магия. Камень открыл поток между двумя нашими сознаниями.

Мир будто становится шире, границы сдвигаются, и я могу дотянуться дальше, чем должно. Могу больше.

Я вонзаю жезл в трещину под ногами. Синий свет уходит в землю, расползается жилами. Вплетается в породу, подчиняясь нашей воле.

Секунда. И еще.

Скала перестает дрожать.

Но над ней все становится хуже. От перчатки исходят вспышки слишком яркие, чтобы называть их светом. Это ощущается как рождение солнца, которое пытаются сдержать голыми руками.

Кожа Ванды чернеет в магическом зареве.

- Она не выдержит, - шепчет Локи. В голосе - горечь. Он цепляется за мои плечи. - Но если направит свой гнев…