Если вы не в этом мире или Из грязи в князи

Глава 2

Я шла, жуя горбушку, и все удивлялась, как подобный раритет смог сохраниться в нашем безумном мире (имелась в виду сердобольная старушка).

И тут на дорогу выпрыгнул еще с пяток «раритетов» в разномастных одежках, живописно наверченных одна на одну, и громадных, будто слоновьи калоши, разбитых башмаках. Если судить по количеству накопленной грязи на угрюмых заросших лицах, то раритетов о-очень древних. На тот же факт указывала и колоритная, местами оборванная и заштопанная разными цветами ниток одежда средневековья. Кстати, замечу – качественная и довольно дорогая, потому что аутентичная. Во-всяком случае, я ни фабричных тканей, ни резиново-пластиковых подошв, ни классически ровных швов, сделанных швейной машинкой, ни у кого из приблудившихся экстремалов мечемахательства не заметила. Все вещи, включая обувь и ножны, дорогой ручной работы. Мамы, девушки или толстые кошельки ролевиков постарались на совесть.

Вот умора! Не поняла, здесь снимают фильм? А камера где?.. Или ребята Толкиеном заигрались до полного умопомрачения?

- Мило, - сообщила я неосторожным толкиенистам. – Только стоило бы все же помыться после болота, а то в общественный транспорт не пустят, а в машине загнетесь от недостатка кислорода.

- Мням-мням! Пух-пах, ой-ей-ей! Кирдык няма! – заявил самый грязный и, грозно помахивая, наставил на меня топор с изъеденным ржавчиной лезвием.

Я подумала, что это местное приветствие суперменов, помешанных на ролевках, и воспроизвела в ответ серию пассов из ушу или каких-то еще восточных единоборств, увиденных по телеку:

- Кирдык-мырдык! Махалай-бахалай! Ассисяй! Маленьких ам низзя! – и погрозила им пальцем.

Мужики задумались. Дружно почесав граблеобразными лапищами засаленные затылки, они спросили с надеждой:

- Каретинус валуциос?

- Какие вы умные слова знаете, ребята, - восхитилась я. – Кто-то из вас медицинский заканчивал? Если да, то откройте страшную тайну, которую я не могу разгадать со времени прочтения в детстве «Пеппи Длинный Чулок»: если болит живот, то нужно лить на себя холодную воду или жевать горячую тряпку?

- Хрым! Няма! – взревел предводитель немытого воинства, приплясывая, словно ему срочно приспичило по-маленькому, а пойти некуда.

- Понятно, - впечатлилась я, идя на попятную. – Звиняйте, хлопцы, больше вас не задерживаю. Поняла уже, что лучше всего на прием к врачу.

- Куся! – завопил кто-то пчелой ужаленный. – Мату уй ату! Няма!

- Не поняла, - честно призналась. – Переведите, пожалуйста. Можно даже с сурдопереводом.

- У-у-у! – запрыгал подстреленным зайчиком бородатый главарь, сильно размахивая топором и делая зверское лицо. Насчет главаря - я так решила, потому что большая ржавая железяка была только у него. Остальные обходились кухонными ножиками разной длины и степени наточенности или обломками кос.

- Ага, - поддакнула я, с интересом наблюдая за бесплатным спектаклем. Мне тогда и в голову не могла прийти мысль, что это настоящие разбойники, и они были вполне в состоянии убить или надругаться надо мной, завалив в первых же кустах…

- Алисия! – в который раз прервал воспоминания бас хозяина. – Что застыла столбом? Убираться пора!

Вот ведь! Я отключилась от реальности и даже не заметила, как разошлись… или расползлись последние посетители. Поблагодарив треплющегося с трактирной девкой Элеанусей (на самом деле Нуськой) Саймона и отсыпав ему заработанных денег, я упрятала остальные в мешочке за пазуху. Сползла с дощатой сцены, отправляясь убирать объедки, мыть и убирать все - от посуды до заплеванного семечками пола. Привычно складывая посуду на поднос и норовисто снуя туда-сюда от стойки к столам, я продолжила воспоминания о том, как попала в прямом и переносном смысле… Навеяло, видать, что-то…

Пучеглазый главарь разбойников тогда настолько растерялся от нелепости происходящего, что, возможно, впервые в жизни задумался. Мыслительный процесс происходил у него тяжко, со скрипом и интенсивным почесыванием в районе пупка. Допочесывался мужик до того, что у него отвалился тщательно лелеемый пласт грязи. Я с интересом проводила чернозем глазами и тут же краем глаза узрела другого задумавшегося мужика, который тоже почесывался, но уже в районе паха.

- Мужик! - проявила заботу о будущем его детей. - Прекрати, а то вдруг тоже что-то отвалится! - показала пальцем на кучку грязи.

Разбойник из моих слов ничего не понял, но прекрасно ухватил суть жестов и тут же сложил ручки наподобие футболиста, ожидающего в «стенке» пенальти. Только вот болезный забыл поместить нож в специально отведенное для холодного оружия место – ножны. Естественно, прямое несоблюдение техники безопасности привело к порезу в нежной области. Точное место назвать не могу – не видела за слоем грязи. Травму определила по корчащейся физиономии, согнувшемуся торсу и воплям сплюснутого в норе тушканчика.

- Курва! – заорали скопом мужики, выдав кое-что узнаваемое на всех языках мира.

- Козлы безрогие! – не осталась я в долгу. – Гамадрилы безрукие! Бандерлоги!

Они чему-то жестоко оскорбились и пошли на меня всем гуртом. Слаженно так пошли, и намерения у них были откровенно нехорошие. По голове гладить и пряник в ручки совать никто из них мне явно не собирался. Я шустро развернулась, испуганным зайцем давая стрекача в обратную сторону. Шутки шутками, а оказаться один на один с толпой злющих аборигенов-бомжей с членовредительскими наклонностями мне ну совершенно не улыбалось! Игры в партизанку-разведчицу мне как-то с детства не удавались. Всегда ловили. Пришлось спасаться бегством.

Совместный кросс получился коротким и предельно насыщенным событиями. Носиться по лесу в юбке – занятие, скажу я вам, с непривычки в высшей степени неудобное: спотыкаешься на каждом шагу и цепляешься за ветки и кусты. Забег наш мог бы закончиться очень плачевно, если бы интуитивно я не вильнула в сторону и не выскочила на полянку, где около костра расположились на отдыхе десять экипированных в начищенное железо мужчин.