Если я не вернусь...

Глава 8

Глава 8.

Миления, не отрывая взгляд и непрерывно помешивая булькающую в кастрюле мазь, запустила руку в стоящую на полке над ее головой банку. Ногти звонко ударились о стеклянное дно, а пальцы нащупали только пустоту. Девушка вскинула голову и схватила злосчастную банку в руки, с отчаяньем осознав, что так необходимый для лекарства ингредиент подошел к концу. Она тихо выругалась, и, отставив пустую емкость, кинулась к прилавку. Перерыв все полки и шкафы, целительница расстроено опустилась на табурет, закрыв ладонями осунувшееся лицо с кругами под усталыми глазами.

 Без этого корешка жертв черной лихорадки будет намного больше…

 Миления закусила губу, чтобы не расплакаться и с отчаяньем уставилась в окно, за которым не на шутку разыгралась вьюга.

За прошедший месяц, не смотря на все ее усилия и помощь пришельца, поселок потерял более десятка своих жителей. Все это были мужчины – сильные и молодые, кормильцы своих семей. Те, кто был особенно сильно поражен этой болезнью - первые заболевшие.

Сейчас все жители собрались, чтоб проводить их в последний путь, и даже погода не могла помешать древнему обряду. Рано утром старейшина, не заходя в дом и даже не поднимаясь на крыльцо (Миления сама на этом настояла) вызвал Девина. Согласно обычаю, на похоронах играли на  гире, и по единодушному решению всех жителей, лучше него, это в поселке никто не делал.  Он быстро оделся в пошитую по его меркам одежду, завернулся в теплый полушубок  и, подхватив инструмент, пошел со старейшиной.

Миления слышала, доносимые ветром звуки плачущих струн и его голос, наполненный горечью и сожалением о погибших.

«Кто даст ответ, если боги молчат?
Жизнь перечёркнута гардой меча...
Доброй дороги тем, кто ушёл в туман!
Белая роза ранит ладонь,
Наш путь лежит через яркий огонь.
В священном огне сгорает людская чума...

Плачь, плачь, флейта, в моих руках
О тех, кто ушёл в туман, без права вернуться.
Да будет их дорога светла и легка,
Пусть жизнь через тысячу лет им позволит проснуться...»
                                                                               (Тэм Гринхилл - Плачь флейта)

Миления резко вскочила и метнулась на кухню, вспомнив о кипящей жидкости и еще о пироге в духовом шкафу, который как раз был готов. Жительницы деревни взяли на себя обязанность по приготовлению  пищи для больных и для них с Девином, прекрасно понимая, что у нее на все времени не хватит, но сегодня  им было не до того. А ей вдруг захотелось испечь пирог. Не понятно почему, она хотела, чтобы  Девин попробовал то, что она приготовила  сама своими руками.

 Он оказался совершенно неприхотливым в еде, с одинаковым удовольствием ел и кулинарные изыски местных хозяек, и простую кашу. Миления все ждала, когда же его благородное происхождение полезет наружу со своими претензиями, но пока ничего подозрительного не происходило. Скорее наоборот…

Девушка тряхнула головой, отгоняя мысли о пришельце и с тоской посмотрела на плиту. Отодвинув кастрюльку с незаконченной мазью от огня, она ясно осознала, что другого выхода у нее просто нет. Нужно идти в лес за этим корнем… и, если она поторопится, то успеет до темноты. 

Наскоро проведав заполненный больными лазарет, она ушла в свою комнату собираться. Порывшись в шкафу, Миления откопала подарок одной старушки-пациентки за мазь от болей в суставах - вязанные из теплой шерсти колготки,  нацепила их, дотянув практически до груди, а сверху надела еще и теплые брюки с начесом. Два свитера и двое носков, шапка, шарф, варежки, завершали картину полушубок и сверху  накинутый длинный теплый плащ. Миления очень не любила холод, а в такую погоду предпочла бы отсиживаться дома перед жарко горящим камином. Но выбора у нее сейчас не было, долг целителя требовал забыть о своих привычках.

 Подхватив лыжи, собранную сумку и лопатку, пряча лицо от ледяных поцелуев ветра, девушка побрела в сторону укрытого плотной снежной завесой леса. Идти первое время было не сложно, выпавший раньше снег легко ложился под ноги, вьюга прекратилась,  едва Миления зашла поглубже в лес, и ветер дул в спину, даже чуть помогая в движении. Но к обеду, когда девушка уже преодолела половину пути, ветер стих совсем, чуть потеплело, и к лыжам начал подлипать снег, затрудняя движение.

Девушка шла, оскальзываясь на самых незначительных бугорках и неумолимо теряя силы, тяжелый плащ только затруднял ее движения, но снять его она не рискнула. Она все чаще и чаще останавливалась, чтоб соскоблить ледяную корку с поверхности лыж, но та постоянно образовывалась снова. Отчаяние постепенно завладевало ею, но Миления с упорством продолжала карабкаться вперед, уже понимая, что вернуться домой засветло она не успеет. Мысленно перебрав содержимое сумки, бьющей ее всю дорогу по бедру, девушка поняла, что до рассвета как-нибудь дотянет. Пару раз она останавливалась, чтоб передохнуть, но холод, мгновенно заползающий под одежду, не давал даже и десяти минут, заставляя ее, не мешкая, двигаться дальше.