Если я не вернусь...

Глава 19.

Глава 19.

Миления с усталым вздохом выпрямилась, отряхивая испачканную юбку, и, прищурившись от ярко светившего солнца, оглядела результаты своего труда. Ровные грядки с лекарственными травками радостно тянули сочно-зеленые листики к небу, заняв всю площадь вокруг ее дома.  Осталось их полить, но это уже ближе к вечеру, когда солнце перестанет так сильно припекать. Лето на севере короткое и очень капризное. И целительница старалась изо всех сил, используя все теплые деньки, чтобы вырастить как можно больше и пополнить свои запасы.

 Устало улыбнувшись, девушка побрела в дом, мечтая стащить с себя замызганное, пропитанное потом, платье, искупаться и рухнуть на кровать. Руки и ноги дрожали от усталости, она с рассвета занималась прополкой и посадкой и теперь просто мечтала об отдыхе.

- Миления.

Ох, нет! И кого это там принесло? Вроде бы  с утра еще всех приняла… Что там снова случилось?

Девушка обернулась на пороге и замерла. Сердце словно рухнуло куда-то вниз, а потом взлетело до самых небес.

- Девин…

Сущий, он вернулся! Он жив! Он здесь!

Забыв о том, что секунду назад она мечтала упасть и не шевелиться, Миления птицей метнулась к нему. Он встретил ее на полпути, подхватил на руки и крепко прижал к себе, задыхаясь от радости и чувствуя, как она стискивает тонкие руки вокруг его шеи. 

Она действительно его ждала… почти два года.

Малышка стала еще красивее, чем он запомнил. Исчезла подростковая угловатость, Миления превратилась в настоящую красавицу. Девин, радостно улыбаясь,  крепче прижал ее к себе.

Миления  зажмурилась, пытаясь справиться с подступившими слезами.

Вернулся…

По виску скатилась капелька пота, и девушка,  внезапно, вспомнила в каком она виде и попыталась осторожно сползти вниз.

Сущий, она же вся грязная, растрепанная и пахнет… как полдня копавшийся в  огороде человек. Мамочки! Жаркая волна стыда окатила с ног до головы и, попытки выбраться из объятий Девина усилились.

- Не пущу.

Тихий, хриплый шепот на ухо вызвал новую волну жара, скатившуюся вниз и скрутившуюся в тугой пульсирующий комок. Сильные руки скользнули  по влажной спине, крепче прижимая к мощному телу.

- Маленькая моя, я так скучал.

Сердце дрогнуло от этих слов, и она снова крепко его обняла, наплевав на все.

Скучал. А она… она каждую секунду думала только о нем, вспоминая его голос, его руки, каждый его взгляд. Страх и беспокойство – вот что она испытывала в течение первого года, а потом словно что-то отключилось, и она боялась даже думать о том, что это могло бы значить…

Камешки с рунами было многократно и требовательно вопрошаемы, но упрямо отмалчивались. Все это проклятое время, они не давали ей ответа на единственный  мучавший ее вопрос: «Что с ним?»

Теперь она знает, что все обошлось. Видимо опасность, что ему угрожала, была ликвидирована.  

Топот многочисленных ног и тихие, недовольные разговоры заставили Милению насторожиться и, подняв голову, она распахнула глаза от изумления. На улице перед небольшой оградкой вокруг ее дома топталась вооруженная охрана принца,  в количестве восьми тангорцев, недовольно зыркая по сторонам серебряными глазами.

- Ваше Высочество, - строгий голос начальника его личной охраны заставил Девина  досадливо вздохнуть, не выпуская Милению из рук, - не стоит больше убегать от нас.

Ваше Высочество…

Миления сжалась, вспомнив, кто он на самом деле и вновь попыталась освободиться. Девин не стал больше ее удерживать и осторожно поставил на дорожку. Она не смело выглянула из-за его плеча и встретилась со строгим, подозрительным взглядом.

- Отис, все хорошо. – качнул головой Девин и, поймав ладонь Милении, потащил ее в дом.

Она покорно пошла следом, с затаенным восторгом разглядывая его. Он повзрослел.  За эти два года стал шире в плечах и, кажется, еще выше. Темно-синий пиджак и брюки подчеркивали его спортивную фигуру, оттеняли голубовато-дымчатые волосы. Девин уверенно вел ее за собой, открывая дверь и пропуская в прохладу дома, а потом снова, не дав опомниться, подхватил на руки, прижал к себе, и, пресекая попытки что-то сказать, закрыл рот поцелуем.

Девин мучил таким неторопливым и нежным касанием, сладко томительной пыткой, что разум Милении поплыл, отключаясь, оставляя медленно нарастающее чувственное желание, закипающее огнем в крови. Она вцепилась в его плечи, комкая какую-то дорогую мягкую ткань своими испачканными в земле и траве руками, совершенно забыв обо всем на свете. Был только он, его ласки и бешенный стук его сердца, который она едва слышала за шумом собственной крови, разгоняемой сошедшим с ума от восторга ее сердцем.

Его руки крепко сжимали ее, до дрожи боясь отпустить, снова перестать чувствовать это тонкое хрупкое тело. Только бы вновь не остаться без нее, только не с той  холодной пустотой внутри, в сердце. Без Милении ничего ему не надо. Она – все, что  он хочет.