Если женщина ждёт

18 глава

Глеб смотрел на жену, которая с невозмутимым видом вникала в лист назначений и, расклдывала те немногие вещи, которые теперь были с ними в больнице.

— Лиль, зачем тебе всё это? — хриплым голосом, наконец, спросил Пантелеев.

— Что? — посмотрев на него уставшим взгядом, ответила вопросом на вопрос она.

— Зачем тебе я? Ты же знаешь уже, наверное, откуда я ехал в этот вечер.

— Знаю. Ты звал её. — Лиля сказала это так спокойно, будто речь шла не о ней, не о её браке и не о том, что болело уже слишком давно.

Глеб посмотрел на неё вопрошая.

— Но её здесь нет. А тебе нужен уход, так врач сказал. Придёт, я уйду.

— Она не придёт. — констатировал мужчина.

— Скажи мне, почему ты не разведёшься со мной и не уйдёшь к ней? — спросила, вдруг Лилия. — Всем станет проще.

— Может, потому, что я не хочу.

— А что ты хочешь? Мучить нас двоих? Меня и её? Её ложными надеждами, меня тем же? Причинять раз за разом боль? Глеб, что я тебе сделала? За что ты так?

— Я знаю, что веду себя как подлец. Столько раз клялся себе, что поставлю точку, но пока получается только многоточие. Я не понимаю, как выйти из этого лабиринта. Я понимаю, что должен выйти. Но каждый раз выбираю остаться. Знаю, что ты лучшая, что любишь меня, что Нелли не такая. Но как увижу её, будто цепенею и сразу появляются мысли о том, что не всё закончено, что я всё ещё чего-то стою в её глазах. — признался бизнесмен.

— Ты сказал «любишь меня» - это главное. Ты меня не любишь. И хуже всего, что я это уже давно понимаю. — сказано это было без упрёка — как факт, который слишком долго жил между ними молча.

— Лиль, я так не думаю. Прости меня. Поверь ещё раз.

— А у меня есть варианты? — спросила она спустя двухминутную паузу, а потом, не выдержав, улыбнулась.

Эта улыбка была чужой. Как будто она надела её вместо настоящих чувств.

Во сне Глеб снова шептал имя «Нелли» и, Пантелеева, не выдержав, взяла его телефон, вышла в коридор и позвонила героине его снов.

— Что ты хочешь? — раздалось на том конце провода, вместо привычного «Алло» или «Привет».

— Здравствуйте, Нелли. — осмелилась начать диалог Лиля.

— Вы кто? — послышался недовольный вопрос. А следом, догадка. — А… Ангел в виде жены?

— Да. Меня зовут Лиля.

— Знаю. Хочешь соперницу устранить? — усмехнулась Огарёва.

— Нет. Глеб попал в аварию и теперь в тяжёлом состоянии находится в больнице. Он зовёт Вас во сне. — объяснила девушка.

Лиля сама не понимала, зачем делает это. Будто проверяла — есть ли у этой истории дно.

— И что?

— Он очень звал Вас во сне. — тихо сказала Лиля. — Я подумала… может быть, ему сейчас нужны именно Вы.

— А мне это зачем? — холодно отозвалась Нелли. — Нет, милая. Я не ты. Жив — значит выкарабкается. Меньше надо было мне сцены ревности устраивать.

— Как вы можете, он же любит Вас…

— Тебя больше, по-моему, должно беспокоить то, что он не любит тебя. — Лиля молча слушала. Ни один мускул не дрогнул на лице. Только внутри стало окончательно пусто. — Чудачка. Желаю удачи. — и Нелли положила трубку.

Лиля ещё несколько секунд смотрела на погасший экран. Внутри было тихо. Даже боль будто устала.

Прошло две недели

Лиля ухаживала за Глебом, разрываясь между ним и работой, на которую часто опаздывала и где брала отгул за отгулом. Начальство с каждым разом всё меньше и меньше хотело вникать в её ситуацию. В конце концов, девушку попросили написать заявление по собственному желанию, сделав исключение потому, что знали насколько она хороша как специалист. Она кивнула, как будто речь шла не о её жизни. Хотя это было последнее, что у неё оставалось своего.

Так, Пантелеева оставила любимую работу. Это было последнее место, где она ещё оставалась собой, а не чьей-то женой, сиделкой, спасательницей или тенью чужой жизни.

Лилия родолжала пытаться ставить мужа на ноги, суетилась, носясь в больнице, где как всегда царил полный бардак и медперсонал не особенно то стремился хорошо выполнять свои обязанности. Кроме того, у Раисы Андреевны случился сердечный приступ, ей тоже понадобилась помощь и поддержка. Так, Лиля моталась с одного конца города на другой каждый день, ни оставляя ни свекровь, ни супруга. Забывала поесть, почти не спала, но точно знала, что не может иначе. Жила на пределе, будто пытаясь доказать самой себе, что ещё может выдержать

Иногда любовь — это не спасение. Это зависимость.

Спустя ещё две недели, врач сделал выводы, что выздоровление практически достигнуто. До полного было не так близко ещё, но в целом, Глеб в рекордно короткие сроки хорошо восстановился.

В тот день, когда весна заявила о своих правах, окончательно поселившись в московских дворах, раньше времени растопив солнцем весь снег и повысив температуру до небывалых для марта высот, Пантелеев вышел в сквер больницы, ожидая, пока жена договорит с врачом и присоединится к нему. К тому же, скоро должен был приехать Аким, в очередной раз навестить его и Лилю.

Девушка покинула кабинет Кочнева, заявлявшего, что уже через пару дней он может отпустить пациента домой и спешила к мужу, чтобы сообщить ему радостную новость. Когда она шла по коридору, сзади раздался знакомый голос:

— Лилия Владимировна, не спешите так, я не поспеваю! — Лиля обернулась.

Ну конечно, Аким. Мужчина подошёл к ней.

— Как ты? — спросил, нежно посмотрев в глаза.

— Кочнев сказал, что Глеба выписывает через пару дней, представляешь? Его состояние и вправду очень улучшилось, особенно в последние дни… — щебетала Пантелеева.

— Лилька, — мужчина ласково заправил ей за ухо выбившуюся златокудрую прядь. — я ведь спросил как ты, а не как Глеб. Сама на себя не похожа, уставшая, невыспавшаяся… Когда себя побережёшь, хорошая моя девочка?

— Ой, да ерунда! — усмехнулась Лиля. — Главное, Глеб… — и она, махнув рукой на стекло, посмотела в окно, около которого они стояли, и из которого был виден весь больничный парк, и, тут же, замерла, будто её выключили, не договорив фразу.