Если женщина ждёт

21 глава

Выбежав из больницы так поспешно, будто по пятам её преследовала сама смерть, Лиля оказалась на улицах города и там уже замедлила шаг. Побрела не разбирая дороги. В висках пульсировали слова врача: «Нестерпимые боли, паралич конечностей, как правило, а как следствие - инвалидность», «Возможен смертельный исход». Жизнь окончательно разрушилась. Причём на этот раз не образно, не в переносном смысле, а страшно, почти по-медицински точно. Теперь болезнь стала не метафорой, а судьбой с медицинской печатью.

Девушка обняла себя руками, пытаясь хоть как-то унять дрожь, и шла наугад, не разбирая ни улиц, ни лиц, ни собственных мыслей. А нужно ли ей жить дальше? Слишком многое уже было потеряно, чтобы смерть по-настоящему пугала. Самое дорогое она потеряла. Жизнь вдруг показалась бесцветной, безликой… Сил бороться с болезью не было, желания тоже. Пустота в сердце и душе говорили о том, что её судьба предрешена и не стоит даже делать этих жалких попыток.

Через пару часов, Лилия вернулась домой. Инга как раз подкрашивала губы у зеркала в прихожей и тут же обратила всё своё внимание на тихо вошедшую подругу. Пантелеева опустилась на пуфик у двери. Снова нестерпимо болела спина. Она понимала, что это лишь начало.

— Лилька, ну наконец! Где тебя носит, подруга? Ты к эскулапам сходила?

— Сходила. Всё хорошо, Гусь. — устало улыбнулась Лиля. — Просто переохладилась, вот и всё. Ничего страшного. — соврала девушка. — Какая ты красивая, Гусенька.

— Ты чего это, Лилюнь? — усмехнулась шатенка, надевая туфли на шпильках.

— Запомнить хочу. — снова грустно улыбнулась её подруга.

Будто впереди у неё оставалось слишком мало времени на то, чтобы смотреть на любимые лица.

— Да чего запоминать то? Всегда одинаково.

— Куда идёте? — перевела тему Лиля.

— В Ботанический сад. «Пойдёмте в сад, я покажу Вас розам»! — засмеялась Инга.

— Раньше ты не была ценительницей растений.

— Аким захотел. А я что, мне с ним везде хорошо. Так хорошо, Лиль, что не верится даже, что так бывает.

— Я очень за вас рада. Вы оба такие светлые и счастья достойны. А ведь оно долгожданное у вас. Как здорово будет, когда у вас родятся детки…

— Лилия Владимировна, ты же знаешь, что ты уже крёстная, да? Будешь с ними бегать, играть, гулять.

— Конечно. — Пантелеева вздохнула. — Ну, беги. Чего ты застыла? Хотя что-то мне подсказывает, что Ким не на цветы смотреть сегодня будет.

— Ой, да ладно! Всё, люблю тебя! — и Стриженова, поцеловав подругу в щёку, ушла на свидание.

Лиля смотрела ей вслед не с завистью, а с тихой, какой-то прощальной нежностью.

Она вновь вздохнула, подумав, что жизнь так и будет течь без неё, только ей, наверное, не увидеть счастья Инги и Акима и уж конечно, не нянчить полноценно их детей.

«И своего потеряла…» — подумалось девушке.

Утерев покатившиеся слёзы, она встала, подошла к шкафу в коридоре и поставила туда папку, где лежали все анализы и результаты обследований, а так же её неутешительный диагноз. Лиля уже не боялась смерти так, как боялась пустой жизни.

Прошло три недели

Лиля продолжала работать, стараясь терпеть боли в спине, становящиеся всё сильнее, не обращая внимание на усталость, думая о жизни и анализируя всё произошедшее. Встретиться с Глебом, чтобы, наконец, обсудить развод, никак не удавалось — он улетел в длительную командировку в Китай.

Однажды, Аким заехал к Инге среди рабочего дня. Она была дома, наслаждаясь выпавшим выходным, а мужчина порадовался нечаянной возможности пообедать с любимой женщиной.

— Это тебе! — улыбнулся он, протянув красивый букет лилий.

— Точно мне? — засмеялась Инга. — Лилька придёт позже! — пошутила она, приняв цветы. — Раздевайся, проходи на кухню.

Краснов начал снимать верхнюю одежду, ведь осень уже вступила в свои права, активно снижая температуру, и, нечаянно, задел локтем папки, стоящие на полке в коридоре. Несколько из них упали на пол, и файлы с бумагами вылетели прочь.

— Что у тебя тут случилось? — шатенка выбежала в коридор, услышав шум.

— Прости. — мужчина развёл руками.

— Бывает! — усмехнулась она. — Не вписались, товарищ Краснов?

Девушка опустилась на колени, начав собирать рассыпавшееся бумаги, как и Аким, ставший ей помогать.

Внезапно, он застыл держа какой-то лист в руках. Аким пробежал глазами несколько строк, потом резко перестал дышать как будто.

— Гусь, это правда? — последовал вопрос, и на лице бизнесмена проскользнуло волнение.

В его голосе не было ни любопытства, ни растерянности — только внезапный, холодный страх.

— Что ты там увидел? — непонимающе улыбнулась она.

— Вот. — Краснов протянул ей лист.

Инга, всё ещё не понимая, что именно он держит в руках, взяла лист, прочитала первые слова и медленно побледнела.

— Туберкулёз костей… Вторая стадия… Лилия Владимировна… — зачитала Стриженова и тут же побледнела. — Ким! Лилька… она… Она же сказала мне, что всё хорошо! Нет… — только и выдохнула она. — Нет, этого не может быть.

Но бумага была слишком официальной, слишком врачебной, слишком беспощадной, чтобы оставлять место надежде.

— Получается, она больна. — грустно произнёс он. — И ничего нам не сказала. Скрыла. Борется с этим одна…

— А она и не борется. — вздохнула Инга. — Она больше в больницу не ходила и к врачам не обращалась.

И от этого признания обоим стало по-настоящему страшно.

— Как? С ума сошла, что ли? — возмутился Аким.

— Я не знаю, зачем она так поступает. Может, здесь чего-то не написано, и там просто нет смысла? — начала тут же, как клубок, распутывать свою мысль девушка. — Ким, а вдруг… — от догадки пронзившей её, глаза шатенки наполнились слезами, и она закрыла рот ладонью.

Они так и стояли оба на коленях в коридоре, совсем ошалевшие от того, что увидели.

— Так! — Краснов выдохнул. — Спокойно! Давай, просто дождёмся нашу Лилию Владимировну и поговорим с ней. Может, всё не так страшно. — он обнял любимую.