Если женщина ждёт

22 глава

Пантелеев взял стул и присел рядом с кроватью жены. Сел осторожно, будто боялся не потревожить её, а услышать что-то окончательное.

— Я тебе не ясно сказала? — повторила Лилия с удивительной, для её состояния, силой в голосе.

— Ясно. Но я не хочу уходить. Не стану, слышишь? Слишком давно тебя не видел. — заупрямился мужчина.

Слишком долго он уходил сам — теперь, когда хотел остаться, это вдруг стало самым трудным.

— Пантелеев, я и в прежние времена проигрывала Нелли, а теперь так и вовсе на свою будущую жену тебе будет смотреть приятней. — и она повернула голову к окну.

— Я не буду жениться на Нелли.

Теперь даже имя её не вызывало в нём прежнего жара — только стыд и злость на самого себя.

— Бросишь своего ребёнка?

— Не мой это ребёнок. — вздохнул Глеб. — Так что, с мадам Огарёвой меня больше ничего не связывает.

— Любовь. — напомнила девушка.

— Нет. Ничего больше нет и не будет.

— Ты так говорил уже много раз. Так много, что просто не смешно. Свежо придание, да верится с трудом. Хватит, Глеб. Стоит ей только появиться в твоей жизни и ты тут же у её ног. Ты любишь её.

— Это не любовь была, Лиль. — он устало провёл рукой по лицу. — Какая-то больная зависимость, гонка, в которой я сам уже перестал понимать, что догоняю и зачем... Не любовь. — замотал головой бизнесмен. — Я только сейчас понимаю, что пол жизни гнался за чем-то пустым, ничего не значащим. Пытался что-то доказать ей или самому себе… Но себя в этой гонке без правил потерял. И тебя. Потому что, дурак. Идиот полнейший. Я понимаю всё, Лиль. Не знаю, как смогу искупить перед тобой всё, в чём виноват, и смогу ли, но я очень хочу всё исправить.

Воцарилась пауза. Оба молчали, думая о своём. Лиля из последних сил боролась с желанием снова поверить мужу, а Пантелеев снова думал об ушедших безвозвратно днях своей жизни, которые он так нелепо растратил на ерунду. Теперь Глеб боялся не потерять Лилю символически, а не успеть к ней буквально.

— Это ничего не меняет, Глеб. — в конце концов произнесла девушка. — Я так долго ждала от тебя подобных слов, и дождалась тогда, когда внутри почти ничего уже не откликалось на них. Так долго ждала, того, что ты будешь искреннен, что… Разучилась ждать. Да и нечего больше. Не факт, что я буду жить вообще. Конец нашей истории теперь ближе, чем когда-либо, Глеб. И, может быть, впервые я это чувствую совсем ясно. — горько усмехнулась она.

— Не вздумай так говорить. Врачи уверены, что лечение поможет, и…

— Да ни черта они не уверены, Глеб. Я слышала разговор. Болезнь прогрессирует, хоть от меня это и пытаются скрыть. Но я и сама чувствую, тело не обманешь. Так что, если хочешь развестись, а не остаться вдовцом, рзводись сейчас. Все документы я подпишу.

— Не буду я с тобой разводиться. — упрямо повторил Пантелеев. — Ты была и будешь моей женой. Никакие диагнозы этого не отменят. Моей женой, понимаешь?

— Как хочешь. Мне всё равно в каком статусе, если что, умирать. — пожала худыми плечами Лиля.

— Ты не умрёшь. Я не позволю.

— Спорить с Богом решил?

— Со всеми. Ты будешь жить. Хоть со всем миром и воевать, и спорить буду. Тебя больше не отпущу. Просто не могу позволить себе ещё раз тебя потерять.

— Иди, Глеб. — грустно улыбнулась она. — Я прошу тебя, иди. Мы стоим у черты. Прибежали.

— Ладно. Мы потом поговорим. Ты, не волнуйся главное, Лилька. Тебе нужны положительные эмоции. — кивнул он, осторожно поправил на ней одеяло и покинул палату жены.

Едва Пантелеев оказался в коридоре, на него «накинулась» Инга.

— Пантелеев, чёрт возьми! Ты что здесь делаешь?

— Пришёл к своей жене. — спокойно ответил он.

Спокойствие его голоса раздражало Ингу ещё сильнее, чем любые оправдания.

— Она не твоя жена! — кипятилась шатенка.

— По документам — моя. И пока она сама не скажет иначе, я отсюда не исчезну.

— Ты уже достаточно натворил, чтобы наконец исчезнуть из её жизни! Не вздумай больше к ней приближаться! Ни на шаг! — пригрозила девушка, приблизившись к Глебу.

Инга впервые злилась на него не как на соперника подругиного счастья, а как на человека, который слишком поздно опомнился.

— Поздно. — спокойно ответил он. — Слишком поздно. Я буду навещать Лилю и буду рядом с ней. Не надо тут угрожать, как муха слону.

— Ты ей и так жизнь портил, теперь она больна - добить хочешь? Совести у тебя нет!

— И чести. Поэтому мне не грозит быть ещё раз осуждённым за свои действия. И ты мне не сможешь запретить. Хватит! До завтра, если пересечёмся. — бросил он и ушёл.

На следующий день, Пантелеев снова появился в палате жены.

— Глеб? Что ты здесь делаешь? — удивилась она.

— Ты каждый раз будешь это спрашивать? — усмехнулся бизнесмен и стал выклдывать из пакета продукты на стол одни за другими.

— Мы же вчера обо всём поговорили!

— Вчера было вчера. Наступил новый день. И вообще, я не закончил, если на то пошло. Заканчивать не собираюсь. Как говорил Стивенсон: "Брак - это долгий разговор". Я тут у врачей узнал рекомендации по питанию, надо усилить, побольше витаминов, полезных веществ. Вот, привёз продукты, мама тебе приготовила тут кое-что. Она, кстати, очень переживает. Тоже навестить хочет, но я сказал, что это уже по твоему состоянию - захочешь, тогда привезу её.

— Глеб, мне твоя жалость не нужна. — твёрдо и уверенно произнесла Лилия.

— Это не жалость. Если тебе так неприятно моё присутствие, считай меня предметом мебели. Стулом, например. — пожал плечами Пантелеев.

И, против воли, Лиля почувствовала, что устала сопротивляться даже этому.

— Для стула ты слишком разговорчив.

— Это мой главный недостаток. Но я готов молчать, если так тебе легче. — он приложил руку к груди в шуточном жесте.

— А бизнес забросить решил? — полюбопытствовала девушка.

— Нет. Бизнесом успеваю занматься до и после посещения. — Глеб обвел взглядом палату. — Да и, счастье, я тебе скажу, иметь друга, который всегда готов заменить, помочь, поддержать и взять на себя часть обязанностей.