Если женщина ждёт

23 глава

Прошёл год

— Привет! — Инга вошла в палату подруги.

В палате пахло лекарствами, цветами и чем-то новым — не выздоровлением ещё, но уже медленным возвращением к жизни.

— Гусенька! Ну, наконец то! Я так соскучилась! — Лиля улыбнулась.

Стриженова поставила на столик сумки и положила букет цветов, а сама подошла, и обняла подругу сидящую на кровати.

— Как съездили? Как себя чувствует Родион Сергеевич? — побеспокоилась Пантелеева, зная, что недавно у Ингиного отца был сердечный приступ.

— Всё в порядке с папой, он уже совсем здоров. Говорит, что когда мы с Акимом приезжаем, всё встаёт на свои места. Хитрец. — усмехнулась девушка. — Ты то, как себя чувствуешь?

— Всё уже куда лучше. Спину ещё тянет, конечно, и сил не так много, как хочется, но Александр Мирославович говорит, что после всего пережитого это нормально.

Она говорила спокойно, но каждое это “нормально” всё ещё давалось ей с опаской, как будто тело в любой момент могло снова подвести.

— Не вспоминай! — махнула рукой шатенка. — Те дни, пока ты была без сознания… Я думала, просто с ума сойду! И потом… Пять месяцев борьбы с менингитом. Угольников, конечно, гений. Никто из врачей не верил, что в твоём случае возможно выздоровление, да ещё и такое, что ты на ноги встанешь. Прав был Марк, Александр Мирославович - волшебник. И операцию успешно провёл, и, вот, теперь, реабилитация началась.

— Так домой хочется. Больше года из больницы не выхожу. — грустно вздохнула Лиля.

— Потерпи. — Инга ласково погладила её по плечу. — Осталось не так много, но нужно подождать.

— Глеб тоже так говорит. «Подожди, Лилька, скоро будешь свободна».

— Приходил сегодня? — осведомилась подруга и, встав, начала раскладывать продукты, а букет хризантем поставила в вазу.

— Приходил. — Пантелеева кивнула на большой букет роз, уже стоящий на столе.

Букеты цветов в её палате появлялись регулярно, муж постоянно приносил свежие.

— Ты, когда лечение закончится, к нему вернёшься? — спросила Стриженова.

— Нет. — Лиля медленно покачала головой. — К тебе, если позволишь.

— Ты ещё спрашиваешь. Квартира свободна то. Я как к Акиму переехала, даже забываю туда заезжать, цветы поливать. Зачахнут скоро.

— Ну вот. Я и буду поливать, пока не сниму себе другую. А к нему… нет, Гусь. Не могу.

Лиля выжила телом, но внутри всё ещё жила на пепелище.

— А Глеб знает, что ты не собираешься возвращаться?

— Пока мы об этом не разговаривали. Он просто приходит, как приходил, каждый день, мы много говорим обо всём подряд, но этой темы не касаемся.

— Ты же понимаешь, что неизбежно она всплывёт?

— Понимаю. Тогда и скажу ему, что не собираюсь возвращаться. — спокойно ответила Пантелеева.

— Не делай вид, что тебе всё равно. Такая любовь не проходит. — заметила Инга.

— Она и не прошла. Просто веры нет. — любовь в ней пережила болезнь, страх, боль и почти смерть.
Веры же хватило только до последнего предательства. — А без веры жить невозможно. Я очень устала, Гусь. И больше не могу верить. Мне просто страшно, что это снова будет ложью. Я же не выдержу больше, пойми. Всё ещё люблю, но вернуться не могу. Любовь и доверие — не одно и то же.

После болезни она стала тише, но не слабее — просто перестала верить словам.

Глеб оказался в осеннем парке, после деловой встречи, проходившей в кафе неподалёку. Свежесть ноябрьского дня бодрила. Природные краски затухали, уступая место зимнему унынию мегаполиса. Проходя по аллее, мимо женщины с коляской, он, вдруг, остановился, обернувшись. Нелли. Совсем другая. Такая же красивая, статная, но другая. Не та, которую он носил в голове много лет, а живая, земная женщина, уже ушедшая в другую судьбу.

— Мадемуазель Огарёва! –мужчина подошёл ближе.

— Не кричи, Пантелеев! — шикнула на него она. — И вообще, я уже больше полугода как не мадемуазель, и не Огарёва. — Нелли продемонстрировала правую руку, на утончённом безымянном пальце которой красовалось кольцо.

— Поздравляю! — усмехнулся Пантелеев. — И с наследником. Мальчик же, верно? — глянув в коляску уточнил он.

— Мальчик. — с нежностью улыбнувшись, подтвердила брюнетка.

Такой Глеб её не видел никогда.

— Как назвала героя?

— Глебом. — ответила Нелли.

И эта странная, поздняя нежность её улыбки ударила его сильнее любой насмешки. Бизнесмен в удивлении вскинул брови.

— На память. — пожала плечами она.

— Польщён. — улыбнулся Пантелеев. — Я очень рад, что ты нашла своё счастье.

И впервые за все годы сказал это без ревности, почти без боли — только с тяжёлым пониманием, как много оказалось выдуманным.

— Там, где никогда не искала. Оказывается, я обожаю детей и готовить. А ждать мужа с работы - отдельный вид счастья.

— Просто раньше было не с теми.

Нелли перестала быть роком и оказалась просто женщиной, которая нашла своё место не рядом с ним.

— А ты, счастлив? Как твоя девочка-ангел поживает?

— Собираемся разводиться. — отведя взгляд в сторону, ответил он.

— Идиотом будешь, если отпустишь её. Тебя, ведь, так, по-настоящему, никто не полюбит. Она живёт и дышит тобой. Не дури, Глеб. — серьёзно произнесла Нелли.

Он посмотрел на неё внимательнее. И вдруг понял: впервые за все эти годы она не манила его, а просто говорила правду.

— А ты изменилась…

— Изменилась. Наконец то, стала собой, благодаря нужному человеку. Все дарили мне себя, а он подарил мне меня. Прости, я во многом была не права. — дотронувшись до его плеча, произнесла девушка. — Ну, а мы пойдём! Гномику ещё кушать надо, а мне ужин готовить. Прощайте, товарищ Пантелеев. — и Нелли зашагала прочь, осторожно везя коляску вперёд.

Прошло четыре месяца

За это время реабилитация Лили благополучно завершилась, благодаря стараниям Угольникова. Она начала снова ходить, боль практически не беспокоила её, и возвращалась крайне редко.