Эсми в Академии Трёх стихий

Глава 6

Просидела на детской площадке я до поздней ночи. Никто не смел меня беспокоить. Будто все вокруг знали, чем могло подобное кончиться.

Когда я пришла домой, первым делом уловила на себе строгий взгляд матери, который тут же смягчился. Видимо, выглядела я сейчас, как те несчастные собачки в интернете, которые ищут дом.

– Прости, я немного задержалась, – пробормотала я, отводя взгляд в сторону.

– Дочка, что произошло? – мама подошла ко мне вплотную и внимательно вгляделась в глаза. – Вы снова поругались? Он обидел тебя?

Мне нечего было ответить. Не в силах я ещё была признать, что всё кончилось.

Не говоря ни слова, я побежала в ванну, под просьбы мамы остановиться и поговорить.

Запершись в небольшой комнатке, обитой бирюзовым кафелем, я включила на всю краны и налила слишком много пены. После чего опустилась в горячую воду и пыталась прийти в себя. И убедить эмоции в том, что на Лёшке мир не кончается.

Мои мысли были прерваны стуком в двери.

– Эсми, ты в порядке? – раздался из-за дверей мамин голос. – Я хочу с тобой поговорить. Впусти меня внутрь.

– Я в порядке, – лениво ответила, перекрикивая шум воды. – Я хочу побыть одной.

– Ты уверена? – мама продолжала настаивать, но я не готова была её впускать. – Может, тебе надо чем–то помочь?

– Абсолютно! – ответила я и решила дать маме задание. – Пожарь мне сырники. Это мне поможет. Честно.

– Но творога нет, – словно извиняясь, ответила мама. – Я бы с радостью. Но, никак. Если хочешь, могу приготовить блинчики.

– Отлично! – крикнула я, надеясь, что сейчас меня оставят в тишине.

Так и получилось. Мама отправилась готовить, дав мне пару наставлений, и оставила меня наедине с горячей водой и ароматной пеной.

Просидела я там достаточно долго, пока кожа на пальцах не сморщилась и не стала похожа на изюм.

Когда я покинула зону своих размышлений, вся квартира пропиталась запахом блинов. И всё потому, что папа уже месяц обещал починить вытяжку. Но, то в соседнем районе смертоносный артефакт найдут, то кто–то из волшебников начинает угрожать простым гражданам превращением в лягушку.

И чего все считают, что людей превращают именно в этих земноводных? Кажется, людей проще превратить в обезьян, или свиней. Но не как не в такое, абсолютно другое животное. Более того, настолько милое.

Да, мне нравятся эти миленькие зверюшки с пузырьками на спинках и перепонками на лапках.

Войдя на кухню, я сложила себе верхний блин треугольником и принялась его жевать, периодами погружая прямо в сахарницу.

– Эсми, теперь ты мне расскажешь, что произошло? – наверно, мама в самом деле не успокоится, пока не докопается до истины.

– Нет больше никакого Лёшки, – пробурчала я и полезла в холодильник, чтоб достать сметану. – Был, и не стало. Для меня. Всё кончено.

– Может, ещё помиритесь? – мама перевернула блин и обернулась ко мне лицом. – Ссоры – это нормально. Главное, уметь прощать.

– Прощать здесь нечего, – я села обратно и стала тщательно перемешивать сметану с сахаром в блюдце. – Я его застала за приятным общением с синтетической красавицей в его комнате.

– Да как он посмел? – мама от таких новостей чуть не уронила блин мимо сковородки, когда его переворачивала. – Вы только неделю назад мило ворковали в твоей комнате и ели пиццу. А уже у него новая пассия?

– Больше не буду любить того, кто любит пиццу, – фыркнула я. – Более того, мне-то пицца не нравится.

– Когда встретишь того самого, тебе будет все равно, любит он её, или нет, – мама поставила передо мной стопку блинчиков и села рядом. – Главное, чтоб он любил и ценил тебя. А пиццу его тебе есть будет не обязательно.

Я усмехнулась, представив, как неведомо кого закармливаю пиццей, пока бедняга не взрывается.

С мамой мы проболтали до глубокой ночи. После чего быстро отмыли посуду, проветрили всю квартиру и разошлись по своим комнатам.

Мне казалось, я сегодня не усну. Но стоило умоститься поудобнее, как сон одолел меня.

В эту ночь мне снилась академия. Сокурсники, с которыми мы подружилась и тот самый профессор с белыми волосами и грустным взглядом.

Во сне он подошел ко мне совсем близко, и молча смотрел на меня.

Как бы я не побуждала его к разговору, он продолжал молчать и смотреть на меня так, словно просил о помощи.

Проснувшись, я ещё долго глядела в потолок и вспоминала его глаза. Такие синие и глубокие, словно океан.

И почему другие учителя с ним не общаются? Может, он провинился в чём-то? Или поругался? Хотя, по его внешности не скажешь, что он особо конфликтный.

Так и не придумав разумного объяснения, я отправилась на кухню, чтоб набрать бутербродов.