Espérer - значит "надежда"

МЕРЛИН НЕ СМОГ №1 (XX A.D.)

МЕРЛИН НЕ СМОГ

Алина никогда не думала, что с дверным замком придётся возиться настолько долго — дверь не поддалась с пaрвого раза, и с третьего.

И ведь день был сегодня самый обычный, ведь какие заботы могут быть у восьмилетнего ребёнка? Ли была счастливым ребёнком, что тут сказать?

Алина никогда не задумывалась, и даже не думала задумываться о сложных вещах, которых даже не понимала. А говорить о них она не хотела. Многое в её жизни уже было не так, и она воспринимала это как данность, привыкла к этому. Красные куртки со светоотражателями до сих пор не имели никакого значения.

И, возможно, она даже не знала почему настроение было такое хорошее, ведь даже Ребекка наконец-то начала улыбаться. Это было сродни чуду в последние месяцы.

Алина Купер никогда не задумывалась, и даже не хотела задумываться, почему дома вдруг стало так тихо и пусто. Её это ни капли не смущало — она любила тишину. Просто чего-то не хватало, словно часть пазла никак не хотела стать на своё место. Её маленький, детский мозг не мог справиться с этой задачей. А спрашивать она не хотела.

И в этот солнечный весенний день ей вдруг захотелось сказать что-то просто так, просто пожав плечами. Как бы невзначай.

— А дядя Мерлин раньше всегда встречал нас, помнишь? — спросила Алина, стягивая с головы шапку.

Ребекка уже не улыбалась, а так и стояла с сумками в дверном проёме. Право, Ли не понимала почему, ведь что в этом такого? Ничего же, правда?..

Алина, наверное, впервые в жизни настолько испугалась. Так может пугать только неизвестность. Ну и беспомощность, наверное. И в груди всё словно вниз рухнуло, аж дыхание перехватило.

Постепенно девушка вышла из оцепенения, ведь вопрос действительно застал её врасплох, и буквально рухнула на ближайший стул, тихо зарыдав.

— Он… умер, Алина, он больше не придёт.

Внезапно в голове словно что-то щелкнуло, и всё вмиг встало на свои места, вот только понимать этого совершенно не хотелось. То, что её детский мозг не хотел понимать, но совершенно внезапно понял, что человек может уйти и не вернуться.

Детство застыло на пороге в своём прощальном поклоне. И Ли вдруг вспомнила прилетавшего к ней в комнату белого голубя.

Наши потери — словно ожоги, оставляют шрамы. Со временем они затягиваются, становятся еле заметными рубцами. Организм может вести себя так, как если бы с ним все было в порядке; но кожа там натянута и чувствительна к прикосновениям, даже спустя много годы. И при неосторожном обращении рана снова открывается, и сердце снова падает, разбиваясь на тысячи мелких осколков.