Espérer - значит "надежда"

БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ (XXI A.D.)

БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ

Джейн вообще понятия не имела как и когда ей удалось стать психиатром. Первый год в клинике вообще был для неё адом, ведь от своих пациентов она порой шарахалась, как чёрт от ладана.

Некоторые не понимали, что исцеление — дело всей их оставшейся жизни, что некоторые раны никогда не заживут полностью. Терапия может помочь затянуться открытым ранам, но шрамы останутся все равно. Организм может вести себя так, как если бы с ним все было в порядке; но кожа натянута и чувствительна к прикосновениям, как у человека, который получил серьезные ожоги по всему телу.

Джейн часто обжигалась в своей жизни.
 

***

«Регина Стюарт. Шизофрения», гласил файл. Джейн отложила его в сторону и достала из кармана маленький брелок-сердечко, который она любила незаметно теребить в руках.

Девушка тихо сидела на стуле, болтая правой ногой и иногда моргая, но не отводя взгляда от угла над шкафами. Она наводила какой-то ужас, эта тишина. Обычные психи грузили ведьмами и пришельцами, теориями всемирного заговора и зелёными коровами. Но она молчала, будто понимала больше, чем мы все, и будто ей было скучно среди здесь.

«Он придет за тобой» — единственная фраза, которую сказала Регина после нескольких минут разглядывания 'Подсолнухов' Ван Гога. Почему-то иметь картины этого художника в кабинете считалось чем-то обязательным среди психиатров.

Джейн оторвала взгляд от измученного брелка и, прищурившись, внимательно посмотрела на девушку.

— Кто?

Время приёма подходило к концу, и так-как Стюарт больше не сказала ни слова, затягивать было бессмысленно. Тем временем, параноик внутри Джейн бил тревогу.
 

***

Знаете, в жизни каждого есть такие моменты, когда всё словно летит к чертям, а виноват в этом только ты сам. По крайней мере, так кажется на первый взгляд.

— Мне страшно, Ли. — шепчет Джейн в телефонную трубку. — Я не могу так больше.

Она не помнит каково это — быть нормальной. Жить нормальной жизнью и не оборачиваться на каждом шагу, хоть и мастерски скрывая это от окружающих. В один момент, кажется, она достигла той самой точки невозврата. Может когда решила поехать на практику в пресловутый Бедлам, может когда захотела стать психиатром, а может вся ее жизнь — одна сплошная ошибка.

Джейн Маршал ненавидела Кэри Коулмана. Всем своим сердцем и со всей возможной и невозможной страстью.

Кэри Коулман ненавидел Джейн Маршал. Нет, скорее презирал и недолюбливал, потому что ненависть — слишком сильное слово. Слишком много хлопот она доставила ему в своё время, а теперь, кажется, начинала выходить из-под контроля.

      «Независимый человек», говорила она.

      «Хотящий мешок с кровью», отвечал он.

Да он, кажется, пытался сделать всё возможное, чтобы добиться большего. Если, конечно, можно сильнее бояться и ненавидеть.

Только Гаррет и Ли с Алексом (как она называла их в мыслях и в письмах) были единственным якорем, спасательным кругом здравого смысла, за которые Джейн так отчаянно цеплялась, пытаясь не утонуть в пучине безумия.

Она хотела бы сказать, что поняла что-то, впервые увидев его кроваво-красные глаза. Опасность, желание убежать и не появляться больше, провалиться под землю или просто удивлённо посмотреть. Но, научившись лгать окружающим, она потеряла способность лгать самой себе. Ничего она тогда не почувствовала и не поняла. Джейн Маршал просто отмахнулась от этого, как от привычного паука под раковиной.

Джейн Маршал никогда не заикалась и не путала слова. Она всегда знала что, как и когда сказать — это было одной из причин, почему из неё вышел хороший психиатр.

— Я н-нет… н-не… Я н-не буду п-принимать участия в этом… — только и смогла выдавить она, сглатывая ком в горле под вызывающим и слишком пристальным взглядом Кэри.

Она вытерла кровь со щеки и выдохнула. Рвано и шатко, всё еще не сводя глаз со стоящего в двух метрах Коулмана.

Он не помнит каково это — вдыхать свежий воздух и слышать стук лихо бьющегося сердца в ушах. Не помнит, когда смеялся так сильно, что в груди болело, и он задыхался от этого.

Он, наверное, и смеяться разучился.

Кэри Коулман забыл каково быть человеком. И в какой-то определённые момент он достиг точки невозврата. То-ли это было его решение присоединиться к королевской страже, или тот его первый взгляд на Магдалену, или само его рождение было ошибкой, он не знал.

      Кэри Коулман никогда не жалел о том, кем он стал. Просто потому, что он бы сошел с ума, начни просчитывать возможные варианты развития всех пережитых событий.

      Сейчас, отвлекаясь от всех проблем-действительно отвлекаясь-ему почему-то жаль.

На секунду, на жалкую долю секунды жаль Джейн Маршал. Всё это время он смотрит на неё с холодом в глазах и покровительством, а она плюётся ядом в ответ. Не то, чтобы он обвиняет её в этом — она просто оказалась в ненужное время в ненужном месте.

— Подпиши. — повторил мужчина, кивая в сторону лежащего на столе свидетельства о смерти. После стольких лет он был готов на всё, даже если ему придётся переступить через труп этой девчонки. Потому что Мелисса заслуживала счастья, а Шарлотта — семьи и дома.

Но он не хотел убивать девушку — она могла пригодиться ему.

Внезапно, незнакомая ей доселе отчаянность и решимость наполнили Джейн, заставляя вздёрнуть подбородок и впервые посмотреть вампиру в глаза.

— Нет.

Нет, он не убьёт её, конечно. Да, у Джейн Маршал был характер, который значительно раздражал Кэри, но она была умна, хитра, но с другой стороны совершенно беззащитна и очень полезна ему. Но ведь любой характер можно сломать, а любого хитреца перехитрить.

Он, конечно, не убьёт её. Нет, он намного умнее и расчётливее, чтобы принимать такие радикальные решения. А еще Кэри Коулман, тысячелетний вампир, никогда не был жесток просто ради самой жестокости, хотя вполне имел на это право.

Он подождёт.