Эссора: Песнь равновесия

Глава 10

Ночь после бойни в лагере отпустила их неохотно, оставив после себя вязкий осадок — запах крови и пепла всё ещё цеплялся за одежду, кожу, мысли. Мира шла за Морном в предрассветной тишине, чувствуя, как дышит лес вокруг — медленно, тяжело, словно оплакивая тех, кто больше не увидит утра. Она сжимала лямку рюкзака, чтобы унять дрожь в пальцах, но внутри всё равно что-то скреблось: не страх, а глухое предчувствие, как тогда, в шахте.

— Ты в порядке? — голос Морна, холодный и ровный, вывел её из оцепенения. Он не обернулся, но замедлил шаг, словно знал, что она отстаёт.

— Нет, — честно выдохнула она, глядя ему в спину. — А ты? Убивать людей для тебя… что, обычное дело?

Он остановился. Медленно повернулся, и в его глазах мелькнуло что-то — не раздражение, а тень усталости, которую она раньше не замечала.

— Это были не люди, — сказал он, слегка прищурившись. — Это предатели. А предателей здесь не прощают.

Мира сглотнула, чувствуя, как слова повисают в воздухе, тяжёлые, как камни в шахте. Она хотела спросить, кто он такой, чтобы выносить приговоры, но вместо этого сказала:

— А если бы я была на их месте? Ты бы и меня…

— Нет, — перебил он слишком резко и тут же отвел взгляд, словно пожалел о своей грубости. — Ты другая.

— Почему? — Она шагнула ближе, не давая ему уйти от ответа.

Морн молчал секунду, потом кивнул на тропу впереди.

— Потому что ты ещё не знаешь, кто ты. Пойдём, деревня близко.

Его слова ударили, как холодный ветер, но Мира не стала спорить. Она пошла за ним, чувствуя, как что-то сжимается в груди — не от страха, а от смутного осознания того, что он прав.

Утро ворвалось в мир ярким светом, смывая ночные тени. Деревня встретила их шумом и движением — запах свежего хлеба смешивался с дымом жаровен, голоса торговцев перекрикивали детский смех. Вдоль кривой дороги тянулись дома: одни крепкие, с резными дверями, другие — покосившиеся, с дырявыми крышами. Здесь кипела жизнь, но чувствовалась усталость — как в старом сердце, которое бьётся из последних сил.

Мира шла рядом с Морном, стараясь не пялиться на прохожих, но их взгляды — любопытные, настороженные — цеплялись за неё, как колючки. Она натянула капюшон, скрывая лицо.

— Не смотри так, — шепнул Морн, не поворачивая головы. — Здесь чужаков чуют за версту.

— Я и есть чужак, — буркнула она, но опустила глаза.

На площади гудела толпа. Глашатай надрывался, выкрикивая новости, а в центре выступали артисты — акробаты кувыркались, музыканты бренчали на потрёпанных струнах. Но внимание Миры привлёк маг в тёмном плаще. Он поднял руку, и над его ладонью закружился огненный шар.

Но этот огонь был не тем, что она ожидала. Он был слабым, тусклым, почти ленивым, как старик, который уже не может подняться с кровати, но отчаянно пытается встать. Огонь слабо вспыхнул, поднимался в воздух, и как только его яркие языки попали в пространство, они начали тускнеть, исчезать в дымке, оставляя лишь едва заметные искры.

Толпа ахнула, а Мира нахмурилась.

— Он слабый? — спросила она тихо.

— Нет, — ответил Морн, скользнув взглядом по магу. — Магия слабеет. Этот мир теряет её.

Её сердце дрогнуло. Она вспомнила картинки, что показывала ей Богиня — леса, которые пели, реки, которые дышали магией. А теперь — вот это. Угасающий огонь в руках усталого человека.

— Пойдём, — сказал Морн, сворачивая в переулок. — Нам нужно отдохнуть.

Толпа продолжала наблюдать за магами, но они уже отошли в сторону, шаг за шагом ускользая в боковые улочки, пока шум площади не остался позади.

Запахи дыма и пряностей растворялись в утреннем воздухе, уступая место влажному аромату старых деревянных стен. Свернув за угол, они оказались в узком переулке, где люди двигались более размеренно. Здесь не было магии — только усталые торговцы, стук молотков и тихие разговоры.

Морн замедлил шаг, оглядываясь.

— Нам стоит найти место, где можно передохнуть.

Впереди возвышалось массивное здание таверны. Широкие двери, потемневшие от времени, скрипели при каждом движении. Изнутри доносились голоса, смех, а главное — запах.

Боги.

Плотный, насыщенный аромат жареного мяса, тёплого хлеба, специй. Это был самый желанный запах за последние два дня.

Морн, кажется, тоже ощутил это, потому что не стал медлить, просто толкнул дверь и вошёл внутрь.

Таверна была забита. Повсюду — люди, шум, смех, движение. Слуги сновали между столами, разнося кувшины с пивом, миски с супом, куски жареного мяса. Атмосфера была тёплой, почти домашней.

Им не пришлось долго ждать. Хозяйка — дородная женщина с тёмными глазами и хитрым взглядом — подошла к ним сама.

— Что вам? — Внимательно оценивая их вид, дорожную пыль на плащах и усталость в глазах, спросила она.

— Два блюда, что бы вы ни готовили сегодня. И что-нибудь пить.

Она еще раз смерила их оценивающим взглядом, но кивнула и исчезла в толпе.

Им подали густое мясное рагу, тёмный хлеб и крепкий травяной отвар.

Мира осторожно зачерпнула рагу ложкой, поднесла ко рту. Жирный, насыщенный вкус накрыл её мгновенно. Мира подавила довольный вздох.

— Ты ешь так, будто не видела еды две недели.

— Два дня. — Она быстро жевала, не останавливаясь. — Они просто тянулись как две недели.

Когда они доели, Морн достал пару монет и протянул хозяйке.

— Нам нужно место на ночь.

Женщина покачала головой.

— Мест нет. Даже на полу не устроитесь. Вся деревня забита гостями. Разве что…

Она замялась, размышляя, стоит ли говорить.

— Разве что Альшета, — она произнесла это имя с лёгким колебанием. — Старая ведунья. Она иногда берёт путников. Если её причуды вас не испугают.

Мира и Морн обменялись взглядами. Альшета… Имя, в котором слышался шёпот чего-то древнего и опасного.

— Пойдём, посмотрим, что за Альшета, — наконец сказал Морн, его тон был беспокойным, но в этом был какой-то вызов.