Эссора: Песнь равновесия

Глава 11

Мира вырвалась из сна, будто её окликнули — голос был низким, тяжёлым, как гул в шахте. Перед глазами ещё тлели образы: каменный зал, где пламя гасло, осыпаясь чёрным пеплом; тень без лица, сжимавшая что-то живое, пульсирующее; и её кулон, горящий в той тьме, как последняя искра. Она хватала ртом воздух, пытаясь понять, где заканчивается сон и начинается явь.

Полумрак дома Альшеты был густым — запах горького дыма, зверобоя и чего-то едкого, как её вчерашние слова. Сквозь щели в ставнях лился утренний свет, цепляясь за связки трав под потолком. Мира сжала кулон — он жёг, слишком горячий для простой железки. «Усталость?» — подумала она, но пальцы дрожали. Храм, символ, огонь… Это уже второй сон, и он не просто так. Мамины сказки всплыли в памяти — леса, что пели, огонь, что жил. Неужели это правда? Она нахмурилась, пытаясь поймать ускользающую мысль, но та растворилась, как дым.

— Не спится? — голос Альшеты прорезал тишину, сухой и хриплый, как шорох осенних листьев.

Мира вздрогнула, только сейчас заметив старуху. Та сидела у очага, склонившись над горстью засушенных стеблей, которые шуршали в её руках, словно шептались о чём-то своём. Огонь в очаге тлел, отбрасывая на её морщинистое лицо красноватые отблески — то ли уютные, то ли зловещие.

— Это был сон, — пробормотала Мира, садясь на жёсткой постели. Грудь всё ещё сдавливало, как будто тень из видения осталась внутри. — Или.... не знаю.

Альшета хмыкнула, не глядя, и бросила в огонь щепотку трав. Пламя вспыхнуло, дым запах смолой.

— Огонь что-то шептал тебе, да? —сказала она. — Не ври себе, девочка. Ты его слышала.

Мира сглотнула, чувствуя, как слова старухи пробуждают что-то в её памяти — смутное, далёкое, как отголоски маминого голоса перед сном. Она встала, пошатнувшись от лёгкого головокружения, и подошла к умывальнику. Холодная вода ударила по коже, но не смыла тревогу — только пробудила её ещё сильнее.

— Я не знаю, что я слышала, — сказала она, вытирая лицо рукавом. — Но вчера ты упомянула зов. Это он?

Альшета наконец посмотрела на неё. Её зрячий глаз полоснул, как нож. Мира невольно отступила на шаг.

— Вспомни, девочка, — медленно произнесла ведунья. — Ты уже слышала это раньше. Голос, что пел тебе в детстве. Ты идёшь туда, куда он тянет.

Сердце Миры стукнуло — раз, другой, громче, чем ей хотелось бы. Кулон тёплым грузом лёг в ладонь, и она сжала его крепче. «Слышала раньше?» — мелькнуло в голове, и перед глазами снова всплыли мамины сказки. Но это были просто истории… или нет? Она выдохнула:

— Куда идти-то?

Альшета хмыкнула, возвращаясь к своим травам.

— Узнаешь, когда дойдёшь. А теперь собирайся — твой теневой дружок уже топчется у порога.

Мира фыркнула, бросив взгляд на Морна. Тот и правда стоял в дверях, прислонившись к косяку, словно его занесло сюда ветром, и он уже жалел, что не ушёл дальше. Утренний свет скользил по его бледной коже, цеплялся за тёмные волосы с редкими серебристыми прядями, и в этот момент его золотые глаза — с этим проклятым дымчатым блеском — казались почти живыми. Почти. «Теневой дружок», — повторила она про себя и едва сдержала ухмылку.

— Ты слышал? — сказала она, беря сумку с остатками припасов, собранными еще в лагере. — Теперь ты мой официальный теневой спутник. Гордишься?

Морн слегка прищурился, и его тонкие губы дрогнули в намёке на усмешку.

— До слёз, — бросил он сухо, отталкиваясь от стены. — Пора идти.

Альшета что-то пробормотала себе под нос, швырнув в очаг очередную щепотку трав. Дым поднялся густой завесой, и Мира поймала себя на том, что ищет в нём тени — такие же, как в её сне. Но ничего не увидела, только почувствовала, как старуха провожает её взглядом. «Огонь зовёт», — эхом отдалось в голове, но она отмахнулась от этой мысли. Разберётся потом. Может быть.

Они вышли на улицу, и деревня встретила их утренним гомоном: скрип телег, стук молота вдалеке, запах хлеба и сырой земли. Мира натянула капюшон, прячась от любопытных глаз, пока они пересекали площадь. Вчерашний маг с его тусклым огнём уже исчез, но память о нём осталась — как и слова Морна о слабеющей магии.

Тропа за деревней манила тишиной: холмы плавно поднимались к горизонту, трава колыхалась на ветру, а солнце лениво золотило всё вокруг. Красиво, но тревожно — будто мир ждал, затаив дыхание.

Морн шёл впереди, как всегда чуть быстрее, чем нужно, и Мира ускорила шаг, чтобы не отставать. Его молчание начинало её раздражать. После боя, после теней, после этого дурацкого сна ей нужны были ответы — или хотя бы повод подколоть его, чтобы он перестал выглядеть как статуя с ножнами.

— Послушай, — начала она, догоняя его, — Альшета назвала тебя «теневым». Это что, твой личный бренд? «Морн — тень, что режет»? Звучит как слоган для наёмника.

Он глянул на неё через плечо — коротко, словно она его слегка позабавила.

— Она драматизироует, — сказал он, не сбавляя шага. — Не бери в голову.

— Ага, конечно, — ухмыльнулась Мира. — Но я видела, как ты растворился в том лагере. Это не драма, это… что вообще? Ты призрак? Маг? Очень ловкий фокусник?

Морн замедлил шаг, и на мгновение ей показалось, что он сейчас уйдёт в туман — просто чтобы не отвечать. Но он лишь вздохнул, как будто её вопросы были неизбежным злом.

— Это не фокус, — сказал он, глядя вдаль. — Это то, кем я родился.

Мира прищурилась, чувствуя, как любопытство разгорается сильнее.

— Родился? То есть ты не просто человек с кинжалами и взглядом «все мне должны»? Кто ты вообще такой?

Он остановился и повернулся к ней. Ветер колыхал его тёмный плащ, и в утреннем свете его кожа казалась почти пепельной, слегка блестящей, как туман над рекой. Его глаза, золотистые и дымчатые, спокойно смотрели на неё, но в них было что-то древнее, что-то, чего она не могла уловить.

— Мой народ - Вейлы, — начал он ровным, но слегка хриплым голосом. — Мы не всегда были такими. Когда-то, до того, как этот мир разрушился, мы жили там, где свет гаснет, а сумерки мешают живое с мёртвым. Были частью той зыбкости, текли в ней, как тени. Пока тьма не дала нам плоть.