Эссора: Песнь равновесия

Глава 15

Пустоши не спали. Ветер выл, срывая клочья пыли с потрескавшейся земли, будто старался стереть с неё все следы жизни. В тенях шипело — то ли зверь, то ли растение, почуявшее кровь. Лиэсса шагала впереди, её шаг был тяжёлым, но цепким, как у охотника. Пальцы сжимали пустой колчан, словно стрелы могли вырасти от одного желания — в этом жесте Мира уловила не только злость, но и тень страха, что остался после храма.

Мира шла за ней, чуть сбоку, сжимая ладони. Огонь внутри дёргался, как больной зуб — вспыхивал искрами, угасал, оставляя ледяную пустоту в пальцах. Один язычок лизнул кожу, и она едва слышно выругалась, когда на ладони вспыхнул алый ожог. Посмотрела на руки — будто кто-то чужой глядел изнутри.

— Осторожнее, — бросила Лиэсса через плечо, голос хрипел от усталости, но насмешка держалась. — Не поджарь нас всех, пока я не выведу нас из этой дыры.

— Эти тени… — прошептала Мира, голос дрогнул. — Это не просто твари. Я видела — они были… остатками. Эхо. Когда я их жгла, я будто выжигала память. Не врага, а тех, кто был раньше.

Лиэсса остановилась. Повернулась медленно, и янтарные глаза сверкнули тревогой.

— Магия несёт груз. Чужой, тяжёлый… не всегда он твой по праву, — сказала она тихо. — Ты почувствовала то, что осталось от былого. Огонь не просто уничтожает. Он раскрывает скрытое. Береги себя, девочка. Иногда пепел честнее, чем пламя.

Она замолчала, оглядывая пустошь, будто искала в ней следы того света, что чуяла Мира.

Роэн тащился сзади, одной рукой прижимая плечо. Повязка темнела с каждой минутой, словно впитывала мрак храма. Лицо — бледнее, чем у покойника на восходе.

Морн замыкал строй. Плащ сливался с сумерками, будто тень носила человека, а не наоборот. Сумка на поясе качалась — ритмично, почти усыпляюще.

— Нам нужен привал, — хрипло выдохнул Роэн, с трудом переводя дыхание. — Ещё одна тварь — и я сам себя добью.

Путь к Пикам Рассвета тянулся впереди, и пустоши не давали расслабиться. На закате между камней мелькнула тень — или зверь с когтями, как кривые ножи. Лиэсса вскинула лук, но опустила с досадой.

— Пусто. Если эти твари нападут, я буду гнать их ветром, пока силы хватит.

— Не советую, — фыркнул Роэн, потирая плечо выше раны. Рука дрогнула, и Мира заметила, как он стиснул зубы — боль копилась глубже.

Они остановились на привал у груды камней, где ветер хоть немного стихал. Роэн рухнул на землю, откинувшись на камень, и хрипло выдохнул, потирая плечо — рана сочилась, пропитывая повязку тёмным. Он стиснул зубы, стараясь держать лицо, но пальцы дрожали.

Лиэсса присела рядом, бросив на него быстрый взгляд.

— Ты бледен, как высохший призрак из склепа, — сказала она тихо. — Дай гляну.

— Пройдёт, — буркнул он, но губы дёрнулись, выдавая гримасу боли, которую он пытался скрыть.

Лиэсса прищурилась, голос стал острее.

— Морн, зелье есть? Наше кончилось ещё у Разлома — твари там чуть не оставили нас без кожи.

Морн кивнул и бросил сумку к камням. Копался недолго: выложил флягу, тряпки, вытащил пузырёк с мутной жидкостью — зелье для ран. Последним выпал клинок — тусклый, с гравировкой на гарде, от которого веяло чем-то древним. Он шлёпнулся на землю с глухим стуком.

— Лей меньше, оно едкое, — бросил Морн сухо, протягивая пузырёк Роэну.

Роэн взял его, сжав губы — взгляд скользнул по Морну, холодный, настороженный. Он не доверял Вейлам: слишком много историй о том, как их печати ломали воинам волю, превращая их в послушных теней. Его собственная рана отзывалась жжением при одном упоминании Вейлов, словно тело помнило старые муки. А этот молчун с их повадками пах подозрением. Откупорил пузырёк молча, запах ударил в нос — резкий, как уксус. Смочил тряпку, приложил к ране и зашипел, но глаз не отвёл.

— Лучше, чем то дерьмо, чем Вейлы поят своих врагов, — процедил он, тон острый, но тихий, чтоб не раздувать ссору. Морн чуть прищурился, но промолчал.

Лиэсса перевела взгляд на Роэна, задержалась чуть дольше, чем обычно, словно вспоминая то, что знала о Вейлах и о его старых ранах. Она понимала, откуда в нём эта злость, но и видела, что в сторону Морна её переносить бессмысленно: теперь они связаны в одну дорогу, и в группе не должно быть недоверия, если хотят выжить. В её глазах мелькнуло понимание — не согласие, а скорее напоминание о прошлом, которое нельзя стереть, и о том, что сейчас важнее единство. Уже сидя рядом, она наклонилась ближе, и голос упал до шёпота, почти заглушённого ветром.

— Опять хуже? — спросила она, но в её взгляде читалось: речь идёт не о свежей ране, а о старой боли — той, что тянется, словно отголосок прошлого.

— Пока твари близко, печать жжёт, как их клеймо, — Роэн скривился, потирая плечо выше раны. — Но я держусь.

— Мы найдём способ, — Лиэсса сжала губы, взгляд стал твёрдым. — Я не для того тебя таскаю с собой, чтобы ты сгнил от этой дряни.

Мира сидела чуть в стороне, пальцы её дрогнули — не от чужого взгляда, а от усталости и жара, что никак не утихал в ладонях. Морн, до этого следивший за разговором молча, наконец перевёл внимание на неё. И только тогда различил на её руках следы — тонкие, как паутина, от её огня, и глубокий разрез от когтей твари, ещё свежий, сочившийся кровью.

— И тебе не помешает, — вытащил ещё один пузырёк и кинул ей. — Оставишь так — яд от когтей въестся глубже, и потом никакое зелье не выжжет.

Мира поймала его на лету, но взгляд уже цеплялся за клинок, упавший из сумки. Она кивнула рассеянно, сунула пузырёк в карман — руки чесались прикоснуться к металлу, а не мазать раны. Твари пугали, но клинок манил сильнее. Пальцем коснулась разреза на руке — кровь ещё липла.

Мира перевела взгляд на клинок. В груди дрогнуло — сильнее, чем в лагере. Будто невидимая нить тянула её к металлу. Она шагнула ближе, присела и подняла его. Холодная сталь легла в ладонь, и жар в её руках вспыхнул — не обжёг, а потёк к клинку, как вода в реку. Гравировка засветилась — тускло, но живо. Её огонь дрогнул, будто встретил старого друга. Мира ощутила родство — словно клинок был частью её, потерянной и найденной. Но вместе с этим в груди шевельнулся холодок страха: а если он её поглотит? Она замерла, пальцы дрогнули… и только потом провела пальцем по гравировке. Металл отозвался слабой дрожью. Живой.