Есть ли любовь после сорока?

Глава 4

- Я сразу же прилетела, как ты скинула трубку! – подруга встала с подъездного подоконника, - Тань, ты в порядке? На тебе лица нет.

Тома открыла дверь своим ключом и хмыкнула:

- Тёть Оксан, естественно мама бледная, у нас вообще всё через жопу идёт, - она скинула кроссовки в прихожей на коврике, прошлёпала по кафелю и скрылась с коробкой в гостиной.

Я только и смогла, что медленно поплестись за ней, не в силах говорить. Даже на работу не вернулась – написала Дане, что не вынесу там сидеть, попросила забрать со стола всю мою работу и привезти домой вечером, потому что… у меня и на это сил не оставалось.

- Пойдёт, - пробормотала для подруги, - давно тут сидишь?

Она кисло скривилась, кивнула и забрала у меня часть пакетов с продуктами. Половину из них всуропил Андрей, оправдав себя тем, что дочь мы должны обеспечивать напополам. Поэтому следующие девятнадцать лет его очередь.

- Говорю же, часа полтора - с того момента, как попыталась тебе дозвониться, - она поставила покупки на стол и плюхнулась на диван, - и что тебе сказал Фирсов?

О, он много, что говорил.

- Они завтра едут с результатами теста записывать его отцом и готовить Томе новые документы, - я потянулась к холодильнику, - понятия не имею, что я должна сказать Вене и что должна чувствовать сама. У меня какая-то апатия. И ревность. Мне всё ещё кажется, будто он хочет отобрать у меня моего ребенка.

Дочь забрала у меня из рук йогурт, хмыкнула и оставила чмок на моей щеке:

- Он же сказал, что оставит тебя матерью в свидетельствах, - пожала плечами она, - а я не отстану от тебя никогда в жизни! Нафиг всех этих непонятных мам! – она вспомнила, - кстати, теть Оксан, там папа тортик купил, если хотите, то порежьте, только брату кусок оставьте, он чернику обожает.

Подруга на это только хмуро кивнула.

- Оставит матерью? – не поняла Оксана, - вы сделали тест на тебя?

Я кивнула.

- И как… что вообще делал Фирсов? – она явно за нас переживала.

- Ничего особенного, - прибрала пустой пакет я, - причём он не злой, как вы все говорили. Обычный мужчина, который пытается делать вид, что у него ещё всё впереди. Резкий иногда, да и говорливый, но Тому он точно любит. Не знаю как это возможно за месяц общения, но она в магазине нечаянно бутылку молока уронила, а оно всё на него полетело. Так он первое, что спросил у неё - не испугалась ли она, а после начал разбираться с оплатой и с собственными штанами.

Оксана подозрительно меня оглядела.

- Ты бы слышала, что про него люди говорят, Тань, - почему-то зашептала она.

Чтобы дочь не услышала? Так у неё комната далеко.

- Его компания построена была в девяностые, а ты сама знаешь какое там время было, - она сверлила меня взглядом из-под бровей, - он бандит самый откровенный. И сейчас явно не закончил этим заниматься, потому что… Тань, они людей убивали в своё время.

Перед глазами встала извиняющаяся улыбка Андрея перед работницей магазина, которой нужно было убирать это несчастное разлитое молоко.

- И что я должна сделать с этой информацией? – потянулась к морозилке.

Сегодня точно полуфабрикаты, иначе я как позволю себе на кровать лечь, так растекусь лужей на всю неделю, а мне ещё проблемы решать.

- Если он начнёт угрожать, то отдай ему Тому спокойно, - как гром среди ясного неба.

- Чего? – подумала, что мне послышалось.

- Я за тебя боюсь, как ты не понимаешь? – фыркнула она, - этот садист…

- А дочь мою, значит, не жалко?! – я рычала.

Она замотала головой.

- Ты сама сказала, что к ней он хорошо относится. Вот и пусть относится… подальше от вас с мужем, - она забросила ногу на ногу, - не надо вам такого счастья.

Я сдалась, села возле неё и попыталась продолжить глотать ком в горле.

- Пусть хоть убивает меня, но я свою дочь не отдам, - уверенно ей ответила, - она… я почти всю свою жизнь построила вокруг неё, Дани и Вени, а у меня пытаются забрать один из кирпичиков моей семьи. Естественно я…

Входная дверь хлопнула, мы напряглись, а я ещё и побелела, понимая, что сейчас нужно будет говорить об этом с тем самым злым мужем, который уезжал тогда с парковки медцентра. И как он отреагирует на то, что я ему скажу?

- Привет, мам, - Данил махнул мне папками и кивнул на приветствие Оксаны, - унесу твои папки в кабинет и… - он уже шёл в коридоре, но оглянулся, прикрыл глаза и тяжело вздохнул, - всё будет хорошо.

Я попыталась ему улыбнуться. Для него это было очень эмоционально и тепло. Немного необычно.

- Спасибо, - подозвала его к себе, но он махнул ещё раз бумагами, мол «занят», - тебе папа всё рассказал?

Сердце слегка покалывало.

- Тома, - качнул головой он, - я к ней и собрался сейчас.

Я кивнула. Да, оставлять её одну - плохая идея.

- Если хочешь, то вечером я… - начала было.

- Я мог бы помочь разобраться, - он глядел на меня с сочувствием, - и если ты хочешь поговорить, то я в кабинете, ты сама это знаешь.

Вот это было совсем необычным. Как бы я его не любила, но сын с самого нашего знакомства был холоден ко мне. Хотя, наверное, нужно было уточнить, что он к остальным был таким же. В отличие от Томы, почти не плакал, играл сам с собой, обниматься не любил, да и на руках сидеть. Рос похожим на своего отца.

- Спасибо, Дань, - покивала для сына, - я тебя тоже люблю.

Он никогда в жизни не называл меня по имени. Ему как сказали, что я теперь мама, так он ни разу не звал меня по-другому.

- Да чтоб тебя… - отвлекла нас Оксана, выключив трезвон на своем телефоне и подняв на меня глаза, - бывший всё не унимается.

Данил развернулся и исчез в коридоре, вскоре переметнувшись до комнаты сестры.

- Слава или Толя? – спросила у подруги, желая отвлечься.

Может бутылку достать из серванта? Нет, а вдруг придется говорить с детьми, или Веня… когда он уже приедет домой?

- Да, есть там один, - пробормотала подруга, - слушай, а ты есть готовить пойдёшь? Иначе сейчас приедет Венька, и ты… лучше уж пусть он будет у тебя накормленный, прежде чем ты ему всё расскажешь.