Есть такая работа - учить самолёты летать

Часть 16

  Миша с тоской посмотрел на шахматную доску.     

  – Ладно, сдаюсь! – протянул он и откинулся на спинку низкого дивана в лётном домике. За окном светило яркое солнце, кусты сирени выбросили первые клейкие листочки. – Что-то долго Серёга не звонит. Я даже нервничать начинаю.     

  – Слышь, нервный, – отозвался Ястребов, – смотри, намотает Лидка твои нервы на кулачок.     

  – Это ерунда, нервы хоть и не восстанавливаются, но крепкие, как канаты, нам не привыкать, – лениво бросил Воронов.     

  В это время громко зазвонил телефон. Воронов схватил трубку и бросил только одно слово:     

  – Ну?      

  Затем он нажал на кнопку громкой связи и раздался счастливый голос Соколова:     

  – Сын у меня! Сын!     

  Ястребов показал большой палец, Воронов удовлетворённо кивнул, и только Орлов снисходительно просмотрел на друзей и с улыбкой бросил:     

  – Бракодел! А вот у нас с Леной…    

  – До-о-чь! – хором перебили его друзья.      

  Соколов рассмеялся и закончил разговор:     

  – Всё, мужики! Я скоро буду, меня всё равно к Алёнке не пустят, сказали завтра приезжать. Сань, спасибо вам с Наташей огромное, всё пригодилось как нельзя лучше. Орлов! – громко позвал он, Дмитрий поднял брови, слушая друга. – Теперь твоя очередь тропинки протаптывать!     

  – Ладно, ладно, за нами не заржавеет. Ещё месяц – и разбавим мы с Леночкой вашу мужицкую компанию.     

  Соколов вздохнул и тихо проговорил:     

  – Спасибо вам, парни, за всё спасибо.     

  Орлов переглянулся с Вороновым и Ястребовым и бодро сказал:     

  – Отдыхай, Серёга, пока есть возможность. Ждём тебя через два дня. Серёж, а как сына-то назовёте?

  – Павлом, Димыч. Вы же знаете, я Пашке Коршуну жизнью обязан, если бы он тогда на себя ракету не принял, мне не жить. Потому я и за тебя мстил. Да и дед у нас Павел, тот ещё молоток. Ну, пошёл я.

  Воронов выключил телефон и вопросительно оглядел друзей:     

  – Я не врубился что-то. А за что он нас благодарил-то?      

  – Думаю за то, что приняли мальчишку-сироту, Миш. Мне кажется, что Серый только сейчас, с рождением сына почувствовал себя нормальным семейным человеком.     

  – Ты думаешь? Не знаю, для меня он всегда был другом, отличным курсантом, офицером, лётчиком. Никогда не задумывался, что он всё ещё переживает нечто подобное.     

  – Миш, мы хоть и учились как все, но мы всю жизнь были сыновьями, а Серёжка матери не знает, и вся его жизнь – это мы и наши, заметь, родители.     

  Воронов недоверчиво посмотрел на Орлова:      

  – Неужели ты думаешь, что Серёга до сих пор…     

  – Да, Миш. Понимаешь, учиться и служить далеко от родителей – это одно, а вот знать, что таких людей, родных и любящих тебя, какую бы глупость ты не сотворил, нет на этом свете – это совсем другое. Вот твои родители живут и работают за границей, видитесь вы тоже нечасто. Но они же приехали на вашу с Лидой свадьбу! А Серёжка не ждёт ничего и никого, и только Алёнка с командиром до сегодняшнего дня были его семьёй. Поэтому и Павел будет для него центром этой Вселенной. А что ты про нервы и Лиду говорил?     

  Воронов поднял брови и ухмыльнулся:     

  – Пока я её в роддом вёз, она мне такого наговорила, что я в Двуреченск приехал в матах, как ёжик в яблоках!     

  – Что, так сильно ругалась? – Ястребов прикусил губы, чтобы не рассмеяться.     

  Миша глубоко вздохнул и с улыбкой сказал:     

  – Самое приличное из всего ею сказанного было пожелание, чтобы у меня… кхм… как бы это помягче сказать? Короче, чтобы у меня на одном месте всё бантиком завязалось, иначе сама оторвёт!     

  Все находящиеся в комнате взорвались громким смехом. Ястребов вытер слезу и спросил:     

  – А потом?     

  – Потом, когда Андрюха родился, записку передала, что хочет ещё двух дочерей, как у её родителей. Димыч, а вы с Леной как дочку назвать решили?     

  Орлов широко улыбнулся и оглядел лётчиков:     

  – Настенькой, как в сказке.     

  – Анастасия Дмитриевна Ястребова. Звучит, – удовлетворённо произнёс Ястребов.     

  – А чего это Ястребова? Анастасия Дмитриевна Воронова лучше на слух! – запальчиво возразил Воронов.     

  – Ага, – тихо влез Алексей Рыжий, – а ещё Соколова Настя тоже неплохо. Да и Настя Рыжая звучит прекрасно.

  Орлов вытянул ноги, сложил руки на груди и гордо осмотрел друзей.     

  – Та-а-ак, – протянул он. – Надо что-то такое-этакое придумать, чтобы ваши пацаны за мою Настёну поборолись. Но учтите, замуж только за лётчика отдам! И не абы какого, а профессионала!     

  – Слышь, она ещё не родилась, а папаша её уже замуж выдаёт!     

  Дмитрий усмехнулся и прикрыл глаза. Ленина беременность далась им нелегко. Несмотря на лёгкое начало, дальнейшее её течение заставило Орловых понервничать. А когда под Новый год возникла угроза выкидыша, то Дмитрий утоптал весь снег перед роддомом, пока Лену осматривали. После их выписки Орлов боялся дышать в сторону своих девочек, старался каждую свободную минуту проводить рядом, пока Лена не вытолкала его в баню со словами: «Дима, я просто беременная, а не смертельно больная! Отстань от нас и отдохни». Если верить подсчётам мамы и Лены, то Настёна родится в начале июня. Близнец. Двуликий Янус. Человек со сложным характером… Да чёрт с ним, с характером! Лишь бы здоровенькая родилась, принцесса.     

  – А кто сегодня в ночь? – спросил Воронов, аккуратно складывая шахматные фигурки.     

  – Я, – ответил Ястребов. – Нам небо чистое надо, ветродуи обещали горизонт мильён на мильён*, а у нас противозачаточный рейс**. Вернёмся только послезавтра. Поспать бы удалось после полёта, а то домой-то нескоро попадём.     

  – На чём сегодня? – лениво спросил Орлов, резко наступившее весеннее тепло действовало на мужчин успокаивающе и расслабляло до сонного состояния.