Естественно, магия

35. Перед Рассветом.

Уже отсюда, с Сокольих гор, река смотрелась не просто величавой, а безмерной. Почти все островки до самой фестивальной поляны были скрыты под водой. Правый берег ниже Жигулёвских ворот сопротивлялся реке более стойко: отмелей почти не было – каждый клочок земли покрывали деревья.

Виктор присвистнул на выдохе.

– Что, сильно другая? – осторожно спросил Вахтанг, словно у инопланетного гостя.

– Надо думать! – ответил за Виктора Дрейк.

– А что ещё не так в Париже?

– Самара меньше раза в полтора, – сказал Виктор, продолжая разглядывать реку. – Метро есть. Правда, странное. И троллейбусов нет у вас. И трамваи только по окраинам. И чисто, как в Европе.

– Ну, так Париж-то в Европе! – удивился боец.

– Не поспоришь! – старый маг хохотнул. – А что за троллей-бусы? Там случилось нашествие мифических зверушек, их приручили и впрягли?

Тут не удержался от смеха Виктор. Представилась огромная двухъярусная повозка, которую тащат по улице две зелёные твари пяти метров росту, рыкающие на прохожих. И дамочки на верхнем этаже с беленькими зонтиками от солнца. И погонщик – здоровенный такой полу-огр с трёхметровой пикой в руке. Отсмеявшись, Виктор ответил, что троллейбус – это вроде трамвая, но выглядит, как автобус. По лицу Дрейка было видно, что это ему проще представить упряжку троллей. Виктор пообещал по приезде нарисовать.

Подъехав к мосту, Дрейк замедлил ход. Под аркой, басовито гудя, полз на брюхе огромный экраноплан. Выйдя из устья Хладной, гигант развернулся против течения и прибавил ходу, чихнул передними двигателями, хлюпнул по воде и стал набирать скорость, целиком перейдя в воздушную стихию.

– Красавец…

– «Альбатрос-12», прошу любить и не жаловаться! – сообщил Дрейк. – На столицу пошёл.

– Вот бы на таком прокатиться! – высказал желание Виктор.

– А что? если всё у нас сладится, то можно, – поддержал наставник. – Только вниз по реке. Знакомого моего проведаем.

Это уж, как угодно. В детстве Виктор съездил к тётке на «Ракете». И отлично помнил свой восторг от этого полу-полёта над водой. Но полетать на экраноплане – просто мечта! И он от души пожелал ей сбыться уже в этом сезоне.

– Ну, едем дальше или притормозим?

Виктор решил ехать. Сейчас, в сумерках, река стала навевать тоску своей безбрежностью, каждым порывчиком бриза, морщащим сонные вечерние волны, напоминая о переменчивости мира и о том, как бескомпромиссны бывают перемены.

Молчание не затянулось: Дрейк принялся рассказывать о «своей» деревне. Начав повесть с древнейших времён – «вот, полтораста лет назад...» – он скоро перешёл к собственным свершениям. К тому, какими усилиями и как он насаждал цивилизацию в этом заповеднике варварства. Так, ещё лет сорок назад паспорт был только у деревенского головы. С тех пор энтузиазм, влияние да деньги мага построили плотину на местной речушке с непроизносимым названием и сотворили малую электростанцию, которая снабжает теперь ещё пару окрестных сёл да хутор. Тогда же были осушены болота, и старое название стало неактуальным, а потому деревню оптимистически переименовали в Рассвет. В восьмидесятых он попытался устроить ферму, дабы занять селян доходным, перспективным делом. Однако начинание не заладилось, и через год половина отары, не разворованная и не зарезанная неблагодарной деревенщиной, была распродана, а отличные бетонные овчарни продолжают зарастать сорной травой. Устройство мельницы с ветровым электрогенератором также потерпело крах.

Подводя итог своим досаднейшим неудачам, Дрейк Драконович отметил два связанных между собою фактора: холопская, батраческая, воровская психология жителей деревеньки, которая зиждилась на физическом вырождении по причине повальных родственных… ну, скажем, браков. Наблюдая в течение трёх поколений эту деградацию, старый маг не раз подумывал исподволь перейти к селекции человеческого поголовья. Но молодые девушки да юноши, чуть оторвавшись от родительского гнезда, уже не стремились вернуться, так что и эта затея была обречена.

Чем глубже уходил Дрейк в повествование, тем более походил то на Собакевича, то на Манилова, становясь блудным младшим сыном помещика. В конце концов, махнув на всё рукой, он довёл – не без помощи уездных властей – до Рассвета асфальтовую дорогу, а Лила, имевшая в управлении добрую долю акций связной компании, водрузила локальный передатчик, дабы впредь не испытывать неудобств известного характера.

– И местным всё задаром открыли! На-те! Образовывайтесь, развлекайтесь, хоть ленитесь с умом! – маг повёл рукой да так и махнул уже не фигурально. – Толку то… Разве что теперь меня уважают да не пытаются тащить с моего подворья. Особливо после того, как троих пьяниц, что ко мне залезли, из пруда выловили… – Дрейк недобро усмехнулся. – Но глушь, доложу вам, отменная!

Динамик над головой ожил и негромко заговорил женским голосом:

– И где мой колоброд? Как пить дать, заболтался с твоим Виктором, еле ползёт. Пока всё не расскажет… – Тут другой голос чуть слышно возразил, что Виктор, де, не её. – Ну, эта беда поправима, – пошутила Лила. – Ей, помещик-недоучка! Отзывайся уже скорее!