Эта барышня желает возвышения!

Глава 8

— Вот уж не ожидала встретить вас, госпожа Лин, при таких обстоятельствах, — Сон Мэй, как всегда весьма грубая в своих словах, увязалась за девушкой следом, стоило той сесть на веер и оторваться от земли.

— Сон Мэй, ты как всегда… прямолинейна и простодушна. Это очень освежает, — заметила Лин Фень со вздохом, опуская волшебное оружие обратно, чтобы не тратить Ци зазря. — Признаться, я не ожидала тебя здесь встретить.

— Я просто честная женщина, госпожа Лин, — она усмехается. Смотрит на ночное небо, качает головой. возвращая внимание Лин Фень. Между ними царит легкое напряжение, но нет причин для сражений. Ученица внешних стен и признанная личная ученица Бэй Сяолуна, обе его фигуры на доске вэйци, которым нечего делить и не за что враждовать. Они были лишь слишком разными, чтобы дружить, но недостаточно, чтобы враждовать. — Похоже, хозяин не известил вас, что я тоже спущусь с гор. Присоединиться к группе учеников, что планируют набраться опыта в столице было для меня выгодным решением, дабы выполнять волю господина.

— Но мы не в столице, Сон Мэй. Это Луан, — заметила в ответ Лин Фень, наблюдая, как лунное лицо служанки меняет выражение со спокойное на насмешливое, словно она вот-вот скажет, что некоторые черты господина вечны, подобно Небу.

— Верно. Однако я знаю содержание твоего письма. И то, что господину ты писала я тоже знаю.

Лин Фень в ответ натянуто улыбнулась, вспоминая почему Сон Мэй ее всегда слегка… раздражала. Именно этим, грубоватыми простецкими речами крестьянки, от которых та так и не избавилась со временем. Удивительно, как ее крепкая сильная фигура с округлыми формами и лицо, словно луна в своем полном величии, не подходили ее речам.

— Ладно. Раз уж мое исследование прерывается на отдых здесь, я позволю себе этим насладиться, — вздыхает та, не обращая внимания на Лин Фень. Копается в своей сумке, после чего вытаскивает сверток и передает ей. — Вот. Господин подготовил это для тебя с указаниями отдать в том случае, если ты поймешь, что тебе не хватает сил справится. С учетом твоих опасений, я считаю, что будет неплохо отдать тебе это сейчас.

Лин Фень растерялась, медленно забирая вещи из рук Сон Мэй, пока ты, что-то неразборчиво ворча себе под нос, скрестила руки на груди.

— Ты отдаешь мне это потому, что так сказал господин Бэй Сяолун? — переспросила она, распутывая узел и обнаруживая шкатулку с пилюлями, несколько дорогих духовных благовоний, сушеную небесную хурму и запечатанное письмо с почерком, который она никогда не перепутает ни с каким другим.

— Он сказал отдать, ЕСЛИ ты не будешь справляться сама как есть, — она скрипнула зубами. Ох, Сон Мэй, неужели… — Но взгляните на себя, юная госпожа. Тонкая, хрупкая, куда вам сражаться с демонами?! Да они дунут — так и улетишь! Вот люд-то смеятся будет! Я лишь отдаю это сейчас, дабы ты, госпожа, не опозорила моего господина и твоего мастера!

— Ох… если бы мы у меня была бабушка, я хотела, чтобы ее звали Сон Мэй, — заметила шутливо Лин Фень, пряча вещи в кольцо, решив, что изучит все внимательнее уже в поместье.

— Бабушка? Я? Да как ты!.. — глаза Сон Мэй вспыхнули и та уставилась на расхохотавшуюся Лин Фень с таким видом, что, будь у нее в руке ковш то непременно ударила ее по коленям, как провинившуюся дерзкую внучку. Лин Фень на всякий случай даже подняла веер в воздух. — Хах! Уходи пока можешь, пока я тебя не отогрела палкой!

— Тогда эта собака вас покинет, лао Мэй*, — сделав вежливый поклон, слушая как Сон Мэй задыхается от бессилия и досады, Лин Фень тороплива взмыла в небеса, покидая служанку Бэй Сяолуна.

Какое-то время Лин Фень, заперевшись в своей комнате, разглядывала подарки от наставника. Пилюля для культивации, эликсиры… В письме ее наставник был предельно ясен — воспользовавшись всем, что он передал, Лин Фень сможет поднять свой уровень культивации в кратчайшие сроки, но последствия могут быть катастрофическими. Сам Бэй Сяолун пострадал от того, что вкусил небесный фрукт однажды, так что же ожидать его упрямой, своенравной и гордой ученице?..

Лин Фень казалось, что она слышит голос учителя, что сочился сарказмом, а потому тяжело вздохнула. Раз она — «саранча» мира культиваторов, кому как не ей, саранче, поедать фрукты ради своего выживания?..

Девушка взмахивает рукой: благовония взмывают вверх из сумки, расставляются по чашам для воскуривания и вспыхивают, покорные энергии Лин Фень, пока та вытаскивает пилюли и хурму, перекладывая на тарелочку, перечитывая письмо наставника, после чего садится посередине комнаты на пол, закрывает глаза.

Аромат духовных трав проникает в легкие. Наступило время живой Ци — и Лин Фень замирает, переставая дышать, отмеряя сто двадцать ударов сердца, прежде чем выдохнуть снова, очищая внутреннюю энергию от накопленной вредоносной Ци**.

В голову просачивается пустота, что вбирает в себя все. Комната сужается до точки, а она сама, Лин Фень, становится дыханием-ритмом Ци. Все мысли отступают, тело становится легче пера и кажется, что за пределами ее собственного разума нет ничего и никого, ибо она и есть все сразу.

Разум обретает ясность. В ее теле накоплено достаточно Ци, чтобы сделать попытку подняться на ступень вверх, поэтому, медленно раскрыв глаза, Лин Фень проглатывает пилюлю и небесную хурму, чувствуя, как скопленная и концентрированная энергия Ци фрукта растворяется, наполняя меридианы, добираясь до сердца.

Она набирает воздух в легкие так, что ее голова слегка кружится и медленно выдыхает, чувствуя как конденсация энергии внури начинает сиять, собираясь в одно ядро, наполняется светом и силой, словно кто-то зажег в ее сердце крошечное личное солнце. Тепло разгорается по телу, расползается до самых кончиков пальцев ног и рук, голова Лин Фень падает на грудь, но она удерживает позвоночник прямо — Небесный Столб, главный проводник энергии Ци в теле, кажется, перестал быть покорным в своем стремлении добраться до небес, а все ее тело не более чем обрывки ткани на ветру.