Эта мама нам подходит

Глава 8. Рита

Я проснулась не от будильника или сладкого ощущения, что выспалась, а от адского тарахтения, будто под окнами решили завести трактор.

Ну какой трактор в элитном поселке? Машины, что были припаркованы у домов, мало походили на сельскохозяйственный транспорт и точно не могли издавать подобные звуки.

— Что за… — простонала я, зарываясь лицом в подушку.

Тарахтение не только не прекращалось — оно становилось настойчивее, злее и громче. То приближалось, то удалялось. То приближалось, то удалялось. Я бы могла сказать, что стекла дрожали в раме, но на самом деле это гудела моя голова.

Я перевернулась на спину, приоткрыла один глаз и посмотрела на часы на телефоне.

12:07.

Первое января.

Полдень.

— Кто вообще шумит первого января в полдень?! — возмутилась я вслух, адресуя вопрос в пустоту. Это же святое время. Время доесть оливье. Время лежать. Моргать и строить планы на следующие дни.

Я сползла с кровати, накинула Полькину толстовку поверх пижамы и, едва волоча ноги, подошла к окну. Отдёрнула штору и удивленно распахнула глаза.

У дома напротив стояла снегоуборочная машина. А рядом с ней мужчина. Судя по комплекции и движениям, это был мистер Пупсик во всей красе.

Господи, Рит, когда ты вообще успела запомнить его комплекцию? Вы виделись минут пять от силы.

В куртке, без шапки, с лопатой в руках и лицом человека, который решил начать год с полезных привычек, мужчина выпускал клубы пара и осматривал проделанную работу.

Он методично, с каким-то почти оскорбительным усердием раскидывал снег. Не просто убирал — уничтожал. Словно каждый сугроб был лично ему должен.

— Да ты издеваешься… — пробормотала я, когда он прислонил лопату к стене дома и вернулся к машине. Она снова взревела, выплёвывая снег в сторону забора.

Он не только помешанный на чистоте и порядке, а зануда!

Вот просто эталонный зануда! Не дай бог с таким связать жизнь.

Кто в здравом уме первого января не спит до трёх? Кто вообще решает: «А не почистить ли мне снег?» — когда вся страна коллективно страдает?

— Конечно, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Ты из тех, кто моет окна на рассвете воскресенья и получает от этого удовольствие.

Почувствовав взгляд, мужчина вдруг поднял голову. Я замерла, как школьница, пойманная за подглядыванием. И, не придумав ничего умнее, раздражённо задёрнула шторы.

— Псих. Абсолютный.

Тарахтение, разумеется, никуда не делось.

Я вернулась в постель, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок.

Дверь в спальню тихо скрипит, и в проёме появляется Полина. Волосы растрёпаны, под глазами остатки макияжа. Она трет лицо ладонями, зевает, словно пытается проглотить всю комнату целиком, и недовольно бурчит:

— Ты это слышишь?

— Если ты про “тр-р-р” под окнами, то да, — мрачно отвечаю я, не поворачивая головы.

Полина проходит в комнату, плюхается рядом со мной и подтягивает одеяло себе на колени.

— Какой-то идиот, — ворчит она. — Решил разбудить весь поселок.

— Угу, — вздыхаю я. — Он решил внести разнообразие в привычный уклад.

Полина прищуривается, глядя на шторы.

— Это же сосед, да? Тот самый.

— Угу. Мистер «Я оставлю ребёнка с первой встречной и поеду работать», — фыркаю я. — Олежка.

Полина хмыкает, потом вдруг поворачивается ко мне с подозрительно деловым видом.

— Слушай… — начинает она осторожно. — А сходи с ним поговори.

— Чего?

— Ну ты же с ним знакома, — пожимает плечами Полина. — А мы с Сашей ещё даже не представлялись. Неловко как-то кидать претензии. А ты уже… ну, — она делает неопределённый жест рукой, — вхожа.

— Не издевайся, — простонала я и натянула одеяло повыше.

— Ну пожалуйста, — тянет Полина. — Скажи ему, что тут люди хотят умереть спокойно. Или хотя бы дожить до вечера.

— Он меня вчера чуть не сдал в полицию, — бурчу я. — Думаешь, этот человек, — я указываю ладонью в сторону окна, — меня послушает?

Полина задумывается, потом вздыхает.

— Ладно. Тогда план Б.

— Мне уже страшно.

— Раз поспать не удастся, — она встаёт с кровати и тянет меня за рукав, — пойдём поедим.

Я смотрю на неё пару секунд, потом сдаюсь.

— Вот это, — киваю, — единственное разумное предложение за всё утро.

Мы вылезаем из-под одеяла, и пока я надеваю носки, тарахтение за окном ни на секунду не стихает.

— Поль, а вас нет ружья?

— У-у, — она огорченно крутит головой.

— Плохо.

Мы спускаемся, держась за перила. Гостиная встречает безжалостным пейзажем.

— Ох… — выдыхает Полина, оглядывая поле боя. — В оправдание могу сказать, что это было весело. Ладно, —хлопает в ладоши и морщится от громкого звука. — Вкусненькое откладывается. Ты отвечаешь за мусор, я — за посуду.

Мы начинаем молча убирать следы праздника. Я сгребаю конфетти, какие-то обертки и грязные салфетки. Полина собирает тарелки.

— Клянусь, — подруга бурчит себе под нос, — в следующем году я праздную в пижаме в компании пледа и сериала.

— Я в следующем году, — отвечаю я, засовывая в пакет хлопушку, — вообще не выхожу из дома. Ни при каких обстоятельствах.

В этот момент тарахтение за окном нарастает. Перестает быть фоновым. Кажется, что Пупсик под самыми нашими окнами борется с последствиями метели.

— Поль… — медленно говорю я. — Скажи мне одну вещь.

— Если ты хочешь узнать, есть ли что-то в холодильнике искрящееся и с пузыриками. Мой ответ: есть.

— Я не об этом, он что, подъехал к нам?

Полина выглядывает из кухни.

— Не знаю. А должен?

Я не успеваю ответить, тарахтение резко стихает, и в наступившей тишине раздаётся уверенный звонок.

Мы с Полиной смотрим друг на друга, она подбородком указывает мне на дверь.

Я иду, чувствуя, как внутри поднимается странное, неприятное предвкушение. Что-то мне подсказывает: ничего приятного я сейчас не услышу. Перед тем как открыть, выглядываю в окно и замечаю краснолицего мужика в шортах и пуховике на голое круглое пузо.