Эта ночь (не) была случайной

Глава 1

Александра

Просыпаюсь от того, что яркое солнце бьёт мне прямо в лицо. Не просто утреннее и ласковое, как в детстве, а наглое, теплое, которое проникает в щель между шторами, и пытается разбудить в такую рань. Нет, я не хочу еще вставать, я спать хочу. И снова закрываю глаза.

Но тут в голове что-то щелкает. Это не шторы из моей комнаты. Я вообще не у себя в доме. Я…

Открываю глаза, обвожу взглядом помещение. Потом жмурюсь, и снова резко открываю глаза.

И понимаю: это гостиничный номер… и я голая!

Осознание приходит почти сразу. Тепло утреннего солнца сменяется ледяным ужасом. Быстро осознаю, что моя щека лежит на чём-то твёрдом и живом, и это почему-то приятно, совсем не отталкивает. Потом слышу звук. Ровное, спокойное дыхание прямо над ухом и спокойное биение сердца. Потом улавливаю запах. Дорогой парфюм, кожа, лёгкий дым. Медленно, очень медленно так, будто каждое движение может спровоцировать большой взрыв, я поднимаю голову. Черт! Я лежу на обнаженном плече мужчины.

Он спокойно спит, как ребенок.

Ему... я не знаю, сколько ему лет. Я вообще ничего о нём не знаю. Но он старше. Это видно сразу — не по морщинам, нет, их почти нет, а по чему-то другому. По линии челюсти — жёсткой, взрослой. По лёгкой тени на щеках — не небрежная юношеская небритость, а ровная, ухоженная щетина, которую делают в барбершопах, потому что без неё он выглядел бы слишком молодо для своих лет.

Ему, наверное, за тридцать. Или все сорок. Я никогда не умела определять возраст мужчин. Моему отцу сорок пять лет, но по нему не скажешь. Хотя, нет, этот мужчина явно моложе моего отца, но явно старше меня.

У незнакомца тёмные, почти чёрные волосы, влажные у корней, видимо ему жарко спать, в номере душно. О боже, а ресницы! Я сначала не поверила своим глазам. Ресницы длиннее моих. Это несправедливо. Такие ресницы бывают у антикварных кукол или у мальчиков, которые разбивают сердца в подростковых сериалах. А не у взрослых мужчин, которых ты находишь в своей постели. Ну или не в своей.

Его губы чуть приоткрыты во сне. Я смотрю на них и вдруг понимаю, что знаю, какие они на вкус. Я помню этот вкус. Сладкий, горячий, требовательный. Я помню, как эти губы двигались по моей шее, по ключицам, ниже. Не чётко, а какими-то обрывками, как сцену из фильма, которую ты видел в детстве и немного забыл, но ощущение воспоминания осталось.

По телу пробегает нервная дрожь. Я осматриваю на себя.

Простыня сползла, обнажая грудь — на ней розовые разводы, следы от его пальцев. Или губ? Я трогаю одно пятно — не больно. Но оно есть. Значит, мужчина меня трогал. И я не помню, чтобы мне было больно, мне, наоборот, было очень приятно, я просто тонула в его поцелуях. И вообще я больше ничего не помню.

Я перевожу взгляд на простыню. О нет, только не это. И внизу живота непонятные ощущения. Не сильные, но весьма чувственные. Те, которые бывает после... после того, чего у меня никогда не было.

— Господи, — шепчу я одними губами. — Господи-господи-господи. Неужели все произошло?

Вдруг мужчина шевелится во сне. Его рука тяжёлая, с длинными пальцами, с твёрдой горячей ладонью, лежит на моей талии, как будто я его собственность. Я смотрю на эту руку и понимаю, что она делала прошлой ночью все, что хотела, везде, где только можно. И я не была против. Я не помню, чтобы мне это не нравилось. Я, наоборот, все время хотела еще и еще.

И это самое страшное.

Я не помню подробностей, в голове лишь мимолетные вспышки. Но, есть то одно чувство, которое четко отложилось в моей памяти, и я его никогда не смогу забыть: как будто я падала с большой высоты в теплую пропасть и не боялась, потому что знала, там меня поймают. Он поймает. Этот незнакомый мужчина.

И он поймал. Я утонула в его объятиях и поцелуях.

А потом я отключилась. Просто вырубилась, как будто выключили свет в комнате, и наступила кромешная темнота.

Меня резко кидает в жар. Сколько сейчас времени? Где часы?

Ух, мой телефон лежит на тумбочке, рядом с бутылкой воды и пустым стаканом. Я тянусь к нему, стараясь не дышать. Экран вспыхивает, а я облегченно выдыхаю. Всего шесть утра.

Мой самолёт в одиннадцать часов, еще есть время. До аэропорта ехать всего сорок минут. Да и вещи я вчера все собрала. Всего один чемодан, а остальное куплю на месте. Да и папа обещал отвезти меня сам, на своей машине. Хотя он может и забыть, он у меня занятой человек. Но и это не страшно. Если надо, то доберусь на такси.

Я выдыхаю, снова откинувшись на подушку. Что было вчера? Эта мысль не дает мне покоя. Кажется, это было в другой жизни.

А сейчас я должна бежать подальше от этого незнакомца, из этого номера, от своего стыда.

Я пытаюсь выскользнуть из-под его руки. Медленно — каждый миллиметр, как сапёр на минном поле полном сюрпризов. Приподнимаю его запястье, оно кажется очень тяжёлым и горячим, с чёткими косточками — и перекладываю на простыню.

Мужчина не просыпается, а только хмурится во сне, и между бровями появляется вертикальная морщинка — привычная, заезженная, как у человека, который не привык терять свою собственность, какой в этот самый момент являюсь я.

Прости, но сегодня все будет по-моему.

Я сажусь на кровати, голова слегка кружится. Простыня скользит вниз, обнажая меня полностью. Я прикрываюсь руками, видимо, от самой себя. Мужчина продолжает сладко спать. Липкий, горячий стыд заливает щёки, шею, грудь. Что же я натворила? Я просто не узнаю себя.

Осматриваю комнату: высокие потолки, вокруг вся мебель из темного дерева. На стене — картина, вроде настоящее полотно, не напечатанный холст. На полу такой пушистый ковер, что ноги вязнут в приятной мягкости.

Интересно, в каком мы отеле? Я не помню, как мы сюда попали. Помню большое, чёрное, с кожаными сиденьями такси. Помню, как мужчина назвал водителю какой-то адрес. Помню его руку на моём колене и его горячие объятия.

Встаю с кровати и начинаю лихорадочно искать свои вещи. Только бы все было на месте! Облегченно выдыхаю, когда вижу свое желтое шелковое платье, висящее на спинке кресла. Да, оно немного помято, но выглядит вполне сносно. Слава богу, что не порвано и не испачкано. А вот и мои туфли, которые мачеха подарила на совершеннолетие, валяются у зеркала.