Эта вечная война.

Пролог

Пустошь. Широкая, бескрайняя пустошь пустыни с выжженной жаркими лучами солнца, красной землей, на которой могли выжить лишь приевшиеся, изредка встречающиеся, одинокие кактусы, у подножья неприступных скал, встречала полуденным зноем одинокого путника. Высокий, рослый, широкоплечий мужчина лет тридцати остановился у Богом забытой, заправки, и, выйдя из своего Кадиллака серо-черного цвета, похлопал ладонью по раскаленному капоту, и, вынув деньги из кожаного кошелька, протянул старине Эду. Невысокий, худощавый жилистый мужчина имел неплохую прибыль и всегда был учтив с клиентами, не задавая лишних вопросов. Он не создавал проблем – возможно, именно поэтому, всякий раз направляясь в солнечную Мексику, Брайан Смит останавливался у этой, одной из немногочисленных заправок, зная, что может доверять старикашке. Что он не станет болтать лишнего, если приедут копы. Ненавистные, мать их, копы.

Мужчина по привычке зашел в магазин, что бы взять себе несколько бутылок воды и чего-нибудь поесть. Обычно, женушка Эда стояла на кассе, продавая самодельные сэндвичи с копченой индейкой и сыром. Для дальней дороги – самое того. Брайан не любил останавливаться в забегаловках, потому что ненавидел, когда его осматривали с головы до ног и шушукались меж собой точно старые бабки, пытаясь понять, чего он одет не по погоде – в рубашку и джинсы, вместо привычных шорт. Обычно, Брайан ограничивался одним лишь взглядом – и те замолкали. Он ненавидел общество, да и в целом не особо жаловал людишек. Особенно – белых, в глазах которых был диким аборигеном-варваром. Впрочем, это и в правду было так.

- Один сэндвич с индейкой и сыром. – Пробормотал он, даже не глядя в сторону кассы. – И две минералки. С собой.

Все так же, не глядя, протянул пять долларов, и готов был отправиться к машине, как вдруг услышал совершенно незнакомый, женский голосок. Женщин Брайан тоже не слишком жаловал – считал глупыми. По крайней мере, после того, как бывшая, да и последняя его подруга сдала с потрохами полиции и он был вынужден бежать из страны, хотя планировал мирно уехать. Чертовы бабы – от них лишь проблемы. Для постели только и хороши.

- Остались только с сыром и ветчиной. – Пролепетала девушка, с интересом глядя на незнакомца.

Он едва не задевал потолок – настолько был высоким. Его кожа имела смуглый, бронзовый оттенок. Одет в дорогую рубашку, и джинсы из синей ткани, закрывавшие тело – столь непрактичные для субтропического климата и летнего зноя. Его длинные, черные, как смоль, прямые волосы доставали лопаток и юная девушка даже позавидовала их густоте, а затем, встретившись с его взглядом, опешила. В его черных, больших, слегка раскосых глазах, читалось раздражение. Кортни привыкла к совсем другим взглядам от мужчин. Обычно, на нее смотрели иначе.

- Послушай, красотка. – Прожигая взглядом черных глаз девушку, произнес мужчина. – Раз не осталось, ты сейчас пойдешь и сделаешь сэндвич с чёртовой копченой индейкой и сыром.

Кортни опешила от такой наглости. Она хотела было возразить, но ее отец радушно улыбнулся незнакомцу, и, подойдя к ним, что-то шепнул на ухо дочери и она скрылась за прилавком.

- Прошу прощения, дорогой друг. – Произнес он. – Моя жена уехала навестить родителей в Оклахому. Дочь работает здесь всего пару недель, заменяя ее. Не держи зла. Ты получишь воду и сэндвичи бесплатно в качестве извинения за это недоразумение.

Брайан заставил себя улыбнуться в ответ старику.

- Ты не говорил, что у тебя есть дочь. Я принял девчонку за практикантку. Знаешь? Решил, она из тех, кто мечтает нажиться на приезжих, обсчитывая. Только со мной такое не пройдет.

- О, нет. Моя Кортни только неделю назад окончила старшую школу. Знаешь, даже не верится. Дети быстро взрослеют…Казалось, еще вчера была малышкой, и я забрал ее, крохотную, из роддома…

- Ваш сэндвич. – Прервав речь отца, фыркнула девушка, швыряя бутерброд на кассу.  - Смотрите, не подавитесь.

А затем, уставилась со злостью на посетителя, пиля его своим, не менее холодным взглядом, чем он ее.

Старина Эд угрюмо посмотрел на дочь, а затем на Брайана, словно извиняясь за ее поведение.

В ответ на это, мужчина подошел к ней вплотную и резко приподнял подбородок, заставляя посмотреть на себя. Краем глаза, Кортни заметила пистолет, торчащий из его брюк. Вздрогнула. Вся жизнь пронеслась перед глазами в один миг, когда осознала, что перед ней стоит «тот самый», о котором так предупреждал отец – парень со шрамом на лице по кличке «Ворон». А Брайан уставился на нее, ожидая извинений. Обычно, он был менее вспыльчив, но неуважения к себе не прощал. Будь на месте девчонки мужчина, разговор был бы слегка другим, однако Брайан и сам не понимал, с чего так взбесился. Только смотрел на девчонку, поражаясь тому, что она ищет себе проблем. Хорошенькая блондиночка с длинными, загорелыми, стройными ножками, которые подчеркивала джинсовой мини-юбкой и шлепанцами с переливающимися на солнце, дешевыми камушками, и аккуратной, девичьей грудью, которую скрывал белый топ. Возможно, если бы они встретились где-то в баре, Брайан даже угостил бы ее коктейлем и непременно сказал бы о том, что красива, но сегодня был не в духе.

- Не слишком учтиво так обходиться с незнакомцами. Не находишь? – Спросил он, а затем ухмыльнулся, замечая страх в больших, небесно-голубых глазках девицы.

- Брайан…Ну, что ты? – Старина Эд коснулся плеча мужчины. – Отпусти. Уверяю, я сегодня же займусь ее воспитанием.

- Не я, так жизнь научит тебя манерам. – Хмыкнул мужчина, после чего наконец отошел от девушки. – Запомни, красотка. Поосторожнее с языком. Никогда не знаешь, на кого можешь нарваться. Это так, на будущее.

- Простите. – Пробормотала Кортни, тут же опуская голову в пол. Он раздевал ее глазами. Смотрел так, словно готов наброситься, точно хищник на жертву. Так, словно наплевав на присутствие ее почтенного отца, готов уложить на лопатки, овладевая ее телом прямо здесь.

Брайан проводил девчонку взглядом, чувствуя ее взор на себе. Ее смущение, страх…Может, зря напугал. Но иначе не умел. В конце концов, дикарь. Он порой сам себя называл «диким», вспоминая все то, что довелось пережить. Всю ту жестокость, которую проявлял в прошлом, не щадя никого.