Этьенн и не его тень

4

– Лучше бы он, конечно, умер! – восклицает Алика. – Только представьте себе: жить таким калекой!

И снова возбужденно таращит блеклые глаза.

– Дворцовые кухарки сказали, это раны от проклятого оружия, – сообщает Беттина, понизив голос. – Их даже южной магией не вылечишь.

Ее седеющие кудряшки тщательно уложены по всей голове и поблескивают от цветочного масла.

Да, королевские куаферы перед уходом не погнушались сделать прическу и горничной. Хорошо все-таки служить у фюрста!

– А маска правда золотая? – интересуется маменька.

Поправляет перстни на ухоженных пальцах и оглядывается на Ханну.

– Чистая правда! – подтверждает Алика. – Чистое золото!

Ханна зевает. Поскорее бы все закончилось, и они все оказались бы дома.

Еще ничего толком не началось, а ей, кажется, уже не нравятся балы.

Возвращаются портнихи, на Ханну натягивают очередное платье и загоняют ее на примерочный табурет.

Алика с Христей продолжают обсуждать какую-то золотую маску.

Маменька, не обращая внимание на возню вокруг Ханны, принимает активное участие в разговоре и лишь изредка оборачивается.

Беттина вообще не оборачивается.

До Ханны долетают отдельные слова:

– ...считался предателем...

– ...пожаловать титул...

– ...но никто никогда не согласится отдать свою дочь...

Она вздыхает, продолжая смотреть в большое зеркало.

Однако ничего нового в нем не отражается.

Все та же заваленная отрезками и обрывками ткани комната, те же ковры, подружки, портнихи... Щипцы для завивки волос... Платья на специальных высоких подставках... Маменька с Беттиной...

А у самой Ханны, похоже, под глазами и вправду появились тени. Или даже синяки. Вот ужас-то!

Она неосознанно хмурится и вдруг ловит взгляд старшей портнихи, мунни Делии Рокар.

– Уже скоро, – тихо произносит та.

– Благодарю вас, – автоматически отзывается Ханна. И так же автоматически изображает вежливую улыбку.

Маменька всегда говорит, что при этом необходимо нагонять побольше теплоты в глаза, однако у Ханны просто нет сил еще и на это. Да и желания – тоже.

Зачем притворяться, если ты и вправду благодарна? У нее будут самые красивые наряды сезона!

Улыбка сама собой становится искренней. Старшая портниха улыбается Ханне в ответ.

– Да нет, это наш кронпринц заставил своего отца выкупить его у южных колдунов! – слышится громкий голос Христи. – По весу золотом.

– Как это? – спрашивает Беттина.

– Ну когда человека взвешивают и в обмен дают столько же золотых монет.

– Откуда ты знаешь? – допытывается маменька.

– Сестрица Зелена рассказала. Троюродный дядя ее мужа был в миссии, которая отвозила выкуп. Там были тяжелые ящики. А когда они его забирали, ящики были пустыми!

– А дядя его видел?

– Конечно, видел!

Теперь Христя говорит еще громче, и Ханна, хоть и старается не обращать внимания, узнает, что выкупленный у южан друг кронпринца всю дорогу стонал от боли – да так, что никто в миссии по ночам не мог сомкнуть глаз.

И что под золотой маской у него отсутствует половина лица – а маску изготовили нечистой магией южные колдуны, и снять ее никто не может.

И что на войне ему чуть не оторвало руки и ноги – и теперь он ковыляет, опираясь на трость, и плохо владеет пальцами.

Да, и наш могущественный король Бердази жутко разозлился на кронпринца, когда тот захотел официально вернуть этого своего друга детства на родину – ведь война закончилась несколько лет назад, и обмен пленными давно завершили.

И если бы наша добрая королева Мерчике не напомнила своему мудрому супругу о том, как предки того несчастного веками сражались, защищая трон и корону Изониса от врагов, у кронпринца ничего бы не вышло.

А потом всплывает и имя.

Веенстра.

То ли эрл, то ли ярл, то ли вообще безземельный фрей.

А как же прежние заслуги рода перед короной и троном?

Все еще рассеянно улыбаясь, Ханна думает, что это странно: не иметь высоких титулов, имея за плечами такую историю.

– Как странно! – Обернувшись к зеркалу, маменька аккуратно, обеими руками, поправляет прическу. – Почему его не выкупили раньше? По-моему, я как-то встречала его отца. Значит, он не дождался возвращения сына из... Ханна! – Она осекается, углядев отражение. – Что тут смешного?

– Ничего, – спокойно отвечает Ханна. – Я же отсюда не слышу, о чем вы болтаете.

– И хвала Восьмерым! Подобные ужасы не для твоих ушей. Непонятно, зачем его вообще приглашают на такие важные торжества... Вы закончили, мунни?..

– Рокар, – подсказывает старшая портниха. И отдает распоряжение: – Снимаем.