Этьенн и не его тень

6

Первый в жизни Ханны королевский званый обед начинается с представления.

Не в смысле зрелища – хотя зрелище тоже есть, а в том смысле, что кронпринц Кади громко и многословно представляет обществу своего «давнего и преданного соратника, наконец-то вернувшегося из стана врагов в объятия благодарной родины, истосковавшейся матери и ликующих друзей»...

И еще что-то про заключение «окончательного и нерушимого мира с нашими южными соседями».

По правде говоря, Ханна не слушает кронпринца.

Она разглядывает его отца.

Его величество король Бердази не слишком похож на свои портреты. По крайней мере на тот, что висит дома в гостиной, в Каса дас Флорес.

Вживую он гораздо старше, толще, плешивее и двигается с явно болезненной скованностью.

Кроме того, он, кажется, не слишком доволен речью своего сына.

Однако наследнику королевства Изонис, похоже, на это плевать.

Заканчивая пафосную речь, он кладет руку на плечо сидящего рядом человека, и тот медленно поднимает голову.

По обеденному залу пробегает легкий шепоток – как бывает, когда летний ветер, проносясь по верхушкам древесных крон, чуть тревожит разморенные зноем листья.

– Веенстра... Веенстра... маска...

И Ханна видит ту самую маску. Она... пугающая.

Вот как будто на этого несчастного Веенстру взяли и вылили жидкое темное золото.

Растекаясь, оно с готовностью вплавилось в кожу, жадно пропитало живую плоть, намертво срослось с человеческим лицом.

Впрочем, непонятно, есть ли оно там вообще. Может быть, слухи правдивы, и у бедняги действительно отсутствует половина лица.

Маска скрывает всю его правую часть, заползает на левую, разделяя нос наискось, оставляя свободными левую щеку, подбородок, лоб...

Но даже отсюда Ханна замечает на них россыпь тонких и мелких шрамов.

Дневной свет всегда так безжалостен, так равнодушно выставляет напоказ мельчайшие изъяны на любой поверхности...

Прямые светлые волосы Веенстры по-простому собраны в недлинный хвост. Никаких локонов, кудрей, лент или хотя бы яркой тесьмы.

Да и зачем ему яркие краски? Ведь он, в отличие от всех в этом парадном зале, одет в темное: то ли синее, то ли коричневое, то ли зеленое – Ханна не успевает разглядеть.

Маменька больно щиплет ее за предплечье.

Оказывается, представление закончено, и перед Ханной уже отодвинули стул с высокой раззолоченной спинкой.

Прихватив свои юбки, она усаживается на широкое твердое сиденье и аккуратно приспускает голубое кружево накидки – так, чтобы концы легли на сгибы локтей.

Поначалу обед проходит довольно тихо.

От волнения Ханна практически не может есть.

Еще и эти дурацкие перчатки!

В них ужасно неудобно управляться со столовыми приборами, все скользит и ухитряется некрасиво позвякивать.

До чего же странная во дворце традиция: в дни балов гостям запрещено снимать перчатки даже во время трапезы!

Но время идет, гости начинают переговариваться все громче, Ханна тоже привыкает, осваивается, пробует все, что ей кладут на тарелки и постепенно смелеет.

Все чаще она возвращается взглядом к королевской чете и сидящему рядом с ними кронпринцу.

Надо же, такой юный – и уже выиграл целую войну, впервые в истории сумев присоединить к Изонису два Южных королевства.

Интересно, как он обошел нечистую магию тамошних колдунов. Даже его отец, король Бердази, ни разу их не побеждал.

Впрочем, раньше Изонис никогда не воевал с югом.

Мелкие стычки между соседями не считаются.

Несмотря на то что Ханна – дочь приграничного фюрста, она ни разу не бывала в южной стороне семейных владений.

Там, где высится огромная, до самого неба, древняя каменная стена, разделяющая государства.

Что Ханне там делать?

Женщины не воюют, не обучаются ратному делу, не держат в руках оружие. Максимум – могут освоить целительство.

Кстати, вот это – Ханна как раз умеет.

Даже маменька не ухаживает за болящими так хорошо, как Ханна.

Даже Беттина.

Даже мэтр Або, фамильный доктор Каса дас Флорес.

В ожидании очередной перемены блюд Ханна складывает руки на коленях – вернее, на покрывающем их куске обеденного полотна – и задумчиво водит глазами по сидящим во главе стола хозяевам дворца.

Они, разумеется, не обращают на нее никакого внимания.

Остальные гости, встречаясь с Ханной случайными взглядами, одобрительно улыбаются.

Она отвечает полагающимся робким трепетанием ресниц и вежливым изгибом уголков горящих от специй губ.

Все проходит отлично: Ханна прекрасно держится, прекрасно одета, прекрасно обучена этикету.