Этьенн и не его тень

7

Когда взгляд наблюдателя слишком остер, можно заметить то, что не полагается. Узнать не предназначенное для узнавания.

А кто чересчур много знает – тот, как известно, роет себе яму...

Уткнувшись в только что поставленную перед ней новую тарелку, Ханна чувствует, как розовеют ее щеки. И тут же – как холодеет в животе.

До первого бала дебютантка не должна открыто привлекать к себе мужское внимание. Тем более на званом обеде во дворце.

Это ужас как неприлично.

А Ханна, кажется, слишком много таращилась на королевскую семью.

Так много, что привлекла внимание тех, кто посажен с их величествами рядом.

Это ее дурацкое любопытство может дорого всем обойтись.

Стоит заносчивой изонисской знати счесть ее невоспитанной провинциалкой – и пиши пропало! Ей в жизни не сделать хорошую партию.

И тогда дома станет еще больше проблем.

Вотчину у приграничного фюрста отнять, конечно, нельзя, однако если тот перестанет справляться со своими обязанностями, король может, к примеру, назначить какого-нибудь ландграфа тиуном его земель.

Папа этого просто не переживет!

Ханне стоило бы самой догадаться, что Веенстра непременно увидит, как она разглядывает кронпринца и его родителей.

Да и вообще, пора честно признаться: как ни избегала Ханна смотреть на бликующее золото жуткой маски по правую руку его высочества, ее глаза как будто притягивались туда сами собой.

За стулом Веенстры все время стоит его личный слуга.

Он, единственный в обеденном зале, откровенно одет во все черное. И в каком-то странном головном уборе: словно широкая лента, тоже черная, намотана на его голову плотными ровными витками.

Такое нечто среднее между тюрбаном с картинок из папиных книг о Южных королевствах и обычным куском ткани, наподобие тех, что используют в поле крестьяне.

Если этот тип и замечал взгляды Ханны в их сторону, он, как и полагается хорошо вышколенной прислуге, не подавал никакого виду.

Зато Веенстра точно заметил. И совершенно точно ей это показал.

Ханна, мысленно кляня себя на чем свет стоит, промокает губы салфеткой и принимается нарочито медленно скользить глазами по всем гостям, изображая задумчивую рассеянность.

Что угодно, лишь бы никто не посчитал, что она в чем-то или ком-то заинтересована.

А она и не заинтересована!

Просто дело в том, что все – ну абсолютно все! – доносящиеся до ее ушей разговоры – и рядом, и с другой стороны стола – ведутся об этом проклятом Веенстре!

Кстати, он вообще ничего не ест, только постоянно пьет воду. Чистую, без лимона или хотя бы капли вина. И все его тарелки уносят нетронутыми.

А разговоры...

Что ж, у Ханны остро не только зрение, но и слух. И она многое узнает.

Веенстра попал в плен к южанам и все эти годы считался предателем.

Но оказалось, что он герой войны, который тайно выполнял особое задание кронпринца в тылу врага.

Веенстра был позором своего рода, его отца перед смертью лишили всех титулов, а овдовевшей матери пришлось перебраться жить к такой же вдовой сестре.

Но оказалось, что теперь он получит новые титулы, а его здравствующих родных ожидают всяческие почести, за то что они воспитали такого отважного юношу.

Веенстра пережил ужасные пытки... Или нет, наоборот, южные колдуны лечили его от страшных боевых ран... Нет-нет-нет, все не так, вражеские целители ставили на нем свои жуткие магические опыты...

Опыты, пытки, заслуги перед отечеством, боевые раны, нечистая магия, бедный мальчик, он ведь совсем молод, какие страсти, как пережить, через что ему пришлось пройти...

Ханна с раннего детства знает, что никаким слухам верить нельзя.

Маменька много рассказывала ей о дворцовых нравах и о том, как люди склонны выворачивать все наизнанку и приукрашать самыми невероятными подробностями.

Что бы ни случилось с Веенстрой на самом деле, что бы ни прятал он под этой вплавленной в кожу золотой маской на пол-лица, это все закончилось, и вряд ли широкая публика когда-нибудь узнает правду.

А Ханне в любом случае следует держать рот на замке, ухо востро, а очи – долу.

Иначе замуж ей в этом сезоне не выйти.

Наконец обед завершается.

Их величества король Бердази и королева Мерчике неторопливо удаляются в свои покои.

Слуга в черном помогает Веенстре подняться со стула.

Его высочество кронпринц Кади обнимает Веенстру за плечи.

Веенстра опирается на толстую трость и сильно хромает.

Гости выжидают, пока особы королевской крови не скроются из виду, и начинают гомонить пуще прежнего.

Дворцовые лакеи подливают всем желающим вина.

Маменька и папа вовлечены в беседу с соседями по обеденному столу, каждый – со своим.