Этьенн и не его тень

9

Догорают первые свечи, и большинство гостей покидает танцевальный зал – чтобы в перерыве глотнуть свежего воздуха.

Ханна в числе прочих выходит наружу, останавливается на середине парадной лестницы. Широкие мраморные ступени скрывает темно-красный ковер.

«Будто кровь», – думает Ханна про лестницу.

По краям ковра вьется серебристый орнамент. Виноградная лоза переплетается с распахнутыми птичьими крыльями, когтистыми лапами, изогнутыми шеями.

«Будто мертвые», – думает Ханна про птиц.

Белую фигурную балюстраду украшает живая лиана с резными листьями. Гроздья ее мелких оранжевых соцветий истекают прозрачным душистым соком.

«Будто ядом», – думает Ханна про лиану.

И легонько трясет головой, чтобы выгнать из нее дурные мысли.

Она немного устала. От громкой музыки, от бессмысленной болтовни с надушенными кавалерами, от спертого воздуха бального зала...

А еще Ханна поняла, что не очень любит танцевать на балу. Ей больше нравится наблюдать за танцующими.

Однако отказывать никому нельзя, поэтому она только что несколько часов почти безостановочно прокружилась по залу, подметая подолом скользкий мрамор и так же безостановочно метя языком.

А впереди еще вторая часть бала! И тоже – до полного догорания свечей.

Маменька рассказывала, что тут используют не простые свечи, а южные, приправленные специальной магией.

Но даже она не представляла себе, насколько долго они горят.

Ханну больше удивляет другое: в столичном дворце настолько открыто используют нечистую вражескую магию!

Впрочем, королям можно все. Даже то, что они сами давно уже запретили.

Обмахиваясь веером, Ханна, как и было уговорено, поджидает родителей.

С ними она спустится по этой лестнице и, наскоро посетив дамскую комнату, отправится в одну из дворцовых оранжерей, где наконец вдоволь напьется воды с лимоном и быстренько перекусит.

Маменька с папой задержались где-то на верхних ступеньках. Должно быть, никак не могут прервать светскую беседу с кем-то из друзей. Или врагов.

Папа всегда говорит, что самыми близкими друзьями могут как раз притворяться недоброжелатели.

И хорошо: ведь чем ближе к тебе человек, тем понятнее его мысли и замыслы.

«Это правда, – думает Ханна. – Вот, например, Алика и Христя»...

Додумать она не успевает: Алика и Христя – тут как тут.

Ханна складывает веер и приветливо улыбается.

Как ни странно, они улыбаются тоже. В ответ Ханне. Искренне! Даже Алика – совсем как в детстве.

И сходу принимается рассказывать о своих успехах.

Она целых три раза танцевала с Сильваном – больше было бы неприлично, и он спрашивал, как долго добираться до Ведиса!

Ведис – город, в котором живет Алика с родителями, а вот кто такой Сильван, Ханна понимает не сразу.

Алику она ни в коем случае не перебивает: должным образом кивая и ахая, слушает о том, какой же Сильван высокий, умный, обходительный.

Алика уверена, что он вскоре нанесет визит ее батюшке.

Ханна надеется, что так и будет.

Что Алика наконец заполучит если не мужа, то хотя бы официального жениха.

Что не повторится история предыдущих трех сезонов, когда после королевского бала никто из партнеров по танцам об Алике даже не вспомнил.

– Я так за тебя рада! – вставляет она, когда кузина переводит дух, чтобы пересказать все по второму кругу.

Алика снова расплывается в улыбке. Вот если бы она улыбалась почаще, не считалась бы дурнушкой.

Краем глаза Ханна замечает своих родителей. Они спускаются на пару ступеней и вновь на кого-то отвлекаются.

Тем временем своими победами начинает хвастаться Христя.

Как и в прошлом году, она танцевала со множеством кавалеров – в том числе и с теми, кто уже приезжал в ее дом засвидетельствовать свое почтение.

Но почтением тогда дело и ограничилось.

Плохо быть фактически бесприданницей.

Ханна думает о том, что можно было бы подарить Христе если не подвески с брошками, то хотя бы немного мелких драгоценных камней, валяющихся у маменьки без толку.

Они остались от переделок старых украшений и вряд ли будут использованы в семье Флорес.

Почему бы не отдать эти камешки Христе? Ведь они могут решить ее судьбу.

А маменька даже не заметит их исчезновения.

– Пойдемте в сад! – предлагает кто-то.

Оказывается, пока погруженная в свои размышления Ханна притворно ахала и изображала интерес к обсуждению кавалеров, причесок и платьев, к ним присоединилось еще несколько девушек.

Ханна знает не всех; приграничные фюрсты редко выезжают и так же редко принимают гостей.

Одна из незнакомок – хорошенькая брюнетка с острым носиком и очень темными глазами – сообщает, что после перерыва на балу появятся королевские сыновья со своими женами.