Этьенн и не его тень

13

Возможно, Веенстра что-то и видит, однако напрасно Ханна думает, что все в зале следят за его действиями.

Внимание почтенной публики в этот момент приковано к кронпринцу Кади: он впервые за долгое время вывел на люди свою явно беременную супругу.

Ее королевское высочество кронпринцесса Маро, вся в пушистом, нежно-голубом и светло-розовом, поистине прелестна.

Белокурые локоны уложены замысловатыми витками и украшены жемчужными нитями.

Ее усаживают в специально принесенное кресло. Кронпринцесса периодически поднимает голову, обводит глазами бальный зал и рассеянно улыбается.

Словно прислушивается к чему-то внутри себя.

Каждый раз в ее волосах посверкивает маленькая золотая корона с бриллиантовыми вставками. Маро выглядит так, словно с ней родилась.

Впрочем, так и есть.

Кронпринцессу когда-то привезли из соседнего королевства, и, если бы она не вышла замуж в Изонисе, то правила бы на своей земле.

Теперь же, когда могущественный король Бердази передаст свою корону отважному кронпринцу Кади, она сменит на троне добрую королеву Мерчике.

И будет для своих подданных еще более доброй королевой.

Народ Изониса спокоен. Он любит своих правителей.

Пусть даже наследный принц и затеивает войны – впервые за сотни лет.

Он же их выигрывает!

Вот, например, недавно присоединил к Изонису сразу два Южных королевства.

Стена, отделяющая север от юга, в тех местах снесена, и построена другая – по новым границам.

А южане вынуждены оставлять свои дома и в поисках пропитания проникают с разоренных земель все дальше на север.

Все дальше несут и свою отравленную магией кровь, и саму эту нечистую магию.

Но кто об этом сейчас думает?

Уж точно не Ханна.

Ханна кружится в танце.

Вместе с нею кружится весь мир.

Стены и окна бального зала, лица гостей и дворцовой прислуги, канделябры и жирандоли, огоньки приправленных магией свечей.

Взметаются в душный воздух тяжелые ароматы духов; едкая гарь фитилей; концы растрепавшихся волос; подшитые кружевами, лентами и воланами подолы платьев и многочисленных нижних юбок...

И в одной из них – крошечная портновская булавка, обагренная южной кровью.

Но Ханна, конечно же, не думает о булавках.

Она старается вообще ни о чем не думать. Потом, все потом.

Сейчас главное – продержаться до конца этого танца. По традиции он самый длинный, и в нем больше всего поворотов, оборотов и объединенных вращательных фигур.

У Ханны все заметнее кружится голова.

Она прикрывает глаза и неосознанно вцепляется в своего партнера. Одна рука соскальзывает.

Партнер Ханны – приятный молодой человек по имени Тир Лаго – ловит ее кисть на лету и, наклонившись, спрашивает:

– Вам нехорошо?

Не в силах ответить, Ханна просто кивает.

– Я отведу вас на балкон, – говорит Тир, и она чувствует, что линия их танца меняется.

Ханна предпочла бы быть отведенной к родителям, а еще лучше – отвезенной прямо домой, в Каса дас Флорес, однако маменька с папой сейчас тоже кружатся по залу – во внешнем, самом медленном круге.

Это же последний танец дворцового бала – в нем обязаны принять участие все, кто не остался без партнера.

«И кто ходит без трости», – зачем-то думает Ханна, увлекаемая Тиром в сторону.

Они скользят все дальше от центра, вписываясь то в один, то в другой танцевальный рисунок.

Ханна глубоко дышит, стискивает зубы и следует за Тиром, безропотно повторяя его шаги, пока наконец не оказывается у какого-то из выходов.

Тир выскальзывает из зала и буквально вытаскивает ее на балкон, потянув за руки.

Пытаясь отдышаться, Ханна прислоняется к мраморной колонне, нащупывает прицепленный к поясу веер.

Какое счастье, что этот танец – последний!

– Принести вам воды?

Это Тир Лаго. Снова склоняется к ее лицу, и в его серых глазах вьется искреннее беспокойство.

– Нет. – Ханна мотает головой. – Нужно найти моих родителей.

– Конечно, – соглашается Тир. – Мы найдем их, как только кончится танец. А пока – прошу вас. Сюда.

Он усаживает ее в стоящее на балконе кресло и застывает у перил.

Обмахиваясь веером, Ханна с тоской думает о том, сколько всего ей предстоит объяснять.

И кому.

Тир посматривает с тревогой, а Ханна ужасно благодарна ему, за то что он, в нарушение всех правил этикета, молчит и не заводит какой-нибудь никчемный разговор.

Она в жизни столько не болтала о всяких пустяках, сколько пришлось на этом балу.