Этьенн и не его тень

14

– Да я бы умерла на месте, случись мне столкнуться с этим Веенстрой на балу! – Христя решительно сводит ручки щипцов, с оглушительным треском раскалывая очередной орех. – Настоящий кошмар!

Ханна склоняется над пяльцами и делает вид, что это ее не касается.

Она вообще не хотела ехать ни в какие гости, однако маменька успела-таки получить на балу приглашение от мунни Келеш.

Мартина смотрит сбоку на ее лицо и, как и все девушки рядом, ожидает реакции на слова Христи.

– Скажи, – говорит Ханна, не отрывая взгляда от незаконченной вышивки и заодно проверяя, не дрожат ли у нее руки, – а что это за стежок?

И Мартина, лучшая во всем роду рукодельница, не может устоять.

– О! – восклицает она. – Я как раз хотела похвастаться! Я придумала новый способ, это делается очень узкой ленточкой. И ее еще нужно трижды перекрутить... Пойдемте, я лучше покажу на большом мольберте.

Ханна откладывает пяльцы и поднимается первой.

Слово хозяев дома – закон, поэтому все остальные, пусть и с неохотой, тоже следуют за Мартиной в соседнюю комнату. Там устроена мастерская.

Она залита солнечным светом, завалена рулонами холстов, заставлена корзинками клубков и пропитана запахами масел и красок.

Мартина обожает ткать и вышивать, а Мартинетта – пишет картины.

– Сюда!

Подобрав подолы, гостьи с осторожностью лавируют между деревянными мольбертами.

– Вот!

Мартина показывает свои новые стежки.

Кусок льняного холста растянут по рейкам мольберта и уже наполовину покрыт плотной вышивкой.

Ханна с легкостью угадывает сюжет – только вчера она видела похожее во дворце, на мозаичном потолке парадного обеденного зала: Восемь Хранителей, взявшись за руки, облетают по кругу восьмилучевую звезду-крестострел.

Правда, на вышивке Мартины пока непонятно, что именно они облетают. И во что одеты. И распахнутые крылья Восьмерых почему-то не белые.

Присмотревшись, Ханна понимает, что их перья выкрашены в цвета традиционных одеяний: белое, черное, алое, шафрановое, синее, голубиное, фиалковое и перламутр.

Но разве Мартина когда-нибудь бывала на званых королевских обедах? Разве видела она ту мозаику?

– Очень красиво, – говорит Ханна. – А как ты такое придумала?

– Не знаю, – пожимает плечами Мартина. – Кажется, мне приснился сон... Но ты лучше посмотри сюда! Вот, на перо. Перекручиваешь ленточку трижды, потом стежок вот так и вот так. И снова перекручиваешь, но уже в обратную сторону. Видишь?

Мартина увлеченно блестит ярко-зелеными глазами, и Ханна в который раз удивляется чистоте и глубине их оттенка.

– А что будет в центре? – спрашивает она, трогая кончиком пальца необычные стежки на полотне.

– Пока не знаю, – задумчиво улыбается Мартина, и подошедшая сзади Мартинетта обнимает ее обеими руками, опускает подбородок на плечо.

Младшие сестры Келеш настолько одинаковые, что на мгновение у Ханны в груди возникает странное чувство нереальности происходящего.

Словно она смотрит на четырехрукое двухголовое существо. Сверкают две пары изумрудных глаз, улыбаются два розовых рта...

– Ох, – едва слышно произносит Ханна, прикладывая руку к груди.

Близнецы разъединяются. Ханну пробирает дрожь.

– Ты что? – вскрикивает Мартина.

– Тебе плохо? – вопрошает Мартинетта.

– Нет, я... – Ханна глубоко вдыхает и выпускает воздух, надув щеки. – Я просто устала.

– Конечно! – остроносая брюнетка – теперь Ханна знает, что ее зовут Холь – направляется к выходу, маня рукой остальных. – После балов всегда так бывает. Сил вообще нет. Я сегодня утром еле-еле проснулась!

Девушки возвращаются в гостиную.

– А твои родители видели, как к тебе подходил Веенстра?

– А ты сильно испугалась?

– Так чего он все-таки хотел?

Ханна забирается с ногами на ближайший диван, прижимает к себе длинную подушку и молча мотает головой.

Они забрасывают ее этими вопросами с полудня.

С того самого момента, как Ханна в сопровождении маменьки и папы переступила порог двухэтажного дома семейства Келеш.

Ну почти.

Сначала все, конечно, посидели за столом с легким перекусом, затем расположились в главной гостиной, где взрослые обменивались ничего не значащими фразами, а потом Ханну отправили наверх, где, как оказалось, у близняшек была уже куча собственных гостей.

И Алика, и Христя, и Холь, и еще пяток подружек Мартины и Мартинетты примерного того же возраста. Ханна попыталась запомнить их имена, но запуталась и решила, что разберется с этим позже.

Стоило появиться Ханне, как все принялись – а может, просто продолжили – обсуждать вчерашний бал.

Ханна, пережившая ночную истерику маменьки и сердитые шиканья папы, заснула лишь под утро и теперь меньше всего на свете хотела бы участвовать в подобных разговорах.