Этьенн и не его тень

29

Ханна, разбуженная чьим-то вскриком, садится в постели и вслушивается во мрак.

Свечи в жирандолях давно потухли. И дождь, похоже, закончился.

Ближе к утру он, конечно, начнется снова, но сейчас – сейчас вокруг царит такое безмолвие, что Ханне немного не по себе.

С приходом зимы снаружи постоянно лилось, шуршало, звенело и капало, и Ханна успела отвыкнуть от глухой тишины, что бывает в замке в самый темный отрезок ночи.

С треском рассыпается в камине догорающее полено.

Ханна подскакивает от неожиданности и понимает, что именно этот звук ее и разбудил.

Никто не кричал, просто горит огонь за чугунной решеткой, превращается в золу древесина, исчезает, даря тепло.

А потом зола остынет, ее выгребут в ведро и унесут на задний двор...

И если Ханна что-нибудь не придумает, так же будет и с ней: все ее наивные мечты о прекрасной и радостной жизни станут вот такой вот золой...

Нет, нельзя такого допустить, нужно немедленно что-то сделать!

Однако стоит ночь, все крепко спят, и что бы Ханна ни решила, придется ждать до утра.

Выбравшись из кровати, она зажигает новые свечи, долго умывается ледяной водой, после чего натягивает теплое домашнее платье. Все равно заснуть уже не удастся, а провести оставшиеся полночи в тоненьком пеньюаре – удовольствие маленькое.

Плотные вязаные чулки, вязаная же шаль – и Ханна, выкопав из-под горы подушек небольшую книгу в истертом кожаном чехле ручной работы, устраивается в кресле у камина.

Несколько дней назад она тайком вынесла эту пожелтевшую от времени инкунабулу из папиной библиотеки и теперь наконец еще разок сможет ее полистать.

«Принципы магических потоков, родившихся из следов восьми неистовых порождений потустороннего существа нун-галене и открытых великому врачевателю Туту под скрип священного южного кедра» – вот как она называется.

Папа, конечно, прячет запрещенные книги в глубинах секретных полочек, но Ханна давным-давно их все вычислила. И хочет успеть прочитать хотя бы начатое – прежде чем родители сбагрят ее в чужой дом.

«А ведь именно это они и делают, – думает Ханна, переворачивая страницы из толстой, плохо выделанной бумаги. – Сбагривают».

И слезы обиды вновь застилают ей глаза. Чернильные буквы расплываются, но она заставляет себя вчитываться в каждое слово. В конце концов, магия – это очень интересно.

Особенно интересна – и наиболее понятна Ханне – история самого врачевателя Туту.

Мучимый восемью разными болезнями одновременно, обратился он к Восьмерым Хранителям с мольбой об исцелении, однако Хранители отказали Туту, ибо поразившие его недуги были результатами проклятий, насланных на врачевателя теми, кого он не сумел вылечить.

И тогда Туту, решивший, что терять ему нечего, отворил границу между мирами и призвал потустороннее существо нун-галене.

В обмен на исцеление отдал Туту нун-галене свою душу, и тот выманил из Туту все восемь болезней.

Покинув смертное тело, обернулись они восемью демонами. А поскольку есть им стало нечего, терзались они страшным голодом, пока не воспылали невиданной злобой по отношению ко всему сущему.

Бессмертные, бестелесные и безымянные, метались эти демоны повсюду, сея болезни и смерть, пока не успокоились, догадавшись питаться собственной злобой.

Почитая создавшего их нун-галене своим отцом, ушли они за ним прочь из мира людей, однако по эту сторону границ осталось множество их следов.

Эти невидимые следы тянулись один к другому и спустя тысячи лет преобразовались в магические потоки, что бесцельно струились, нарушая структуры пространства и времени.

Врачеватель Туту же, отдавший свою душу нун-галене, продолжал лечить людей от всяческих болезней, однако с каждым прожитым столетием это занятие, да и сама человеческая жизнь, казались ему все менее привлекательными.

Лишившись души, он не мог покинуть этот мир путями смертных, а наполненные демонической злобой магические потоки постоянно мешали ему врачевать, сводя на нет все усилия.

Он снова и снова призывал нун-галене, но тот, давно позабыв о незадачливом Туту, затерялся среди прочих себе подобных и не слышал зова.

Зато его услышал кое-кто другой. Услышал – и захотел откликнуться.

«Пали границы между мирами, и раздвинулись стены, как берега, – читает Ханна, шевеля губами и водя пальцем по линиям старинного шрифта. – Вышел рекою на призыв врачевателя Туту один из тех, кто состоит из огня, янтаря и золота и родителем своим называет Бездну. Движимый любопытством, облекся он человеческою плотью и извлек из своего горла человеческую речь».

Ханна скользит глазами по скучным абзацам, рассказывающим о том, как потустороннее существо задавало Туту странные вопросы о жизни людей и обустройстве тогдашних королевств и получало от него многословные заумные ответы.

Они разговаривали так долго, что врачеватель Туту охрип и вскоре потерял голос. Однако успел попросить собеседника о смерти – в качестве оплаты за удовлетворенное любопытство.

Но тот не любил убивать живое и не пожелал изменять своим привычкам. Оказалось, он направлялся узнать, можно ли поскорее исправить причиненный структурам пространства и времени ущерб; ведь магические потоки свободно пронизали границы между мирами и доставляли все больше неудобств потусторонним существам.