Этьенн и не его тень

31

– Что я здесь делаю? – отзывается Тир. И задумчиво повторяет: – Что я здесь делаю... Да... Простите, мунни Ханна, я не сумел хорошо объясниться. Послушайте, я на пути домой и, прежде чем поплыть в Назаран из Хурима, решил проехать по южной границе Изониса. Никогда не был в этих краях... Ваши родители сказали, вы нездоровы. Должен признаться, мы оказались в ваших землях, потому что я хотел лично засвидетельствовать вам свое почтение и восхищение... Ох, прошу прощения! Мне не следует так говорить, раз вы уже просватаны.

– Это неправда! – вырывается у Ханны.

– Неправда? – Тир хмурится, смотрит пристально, и в свете оранжерейных свечей его глаза кажутся темными. Однако Ханна совершенно точно помнит, что они серого цвета.

Он ждет пояснений, но Ханна понятия не имеет, как поясняются такие вещи. И потому решает говорить напрямую.

В конце концов, он здесь всего лишь гость, который скоро уедет в свой Назаран, а она – до его отъезда попросту не выйдет из своих комнат.

И все.

Никто ничего не узнает.

А если Тир кому-нибудь расскажет – ну... ну... да кто вообще поверит чужеземцу!

Ханна – девушка из уважаемой семьи, с хорошей репутацией... Даже после того что случилось во дворце. Ведь папа все исправил.

«Мне нужно с кем-то поговорить, – думает Ханна, с сомнением глядя на Тира. – С кем-то незаинтересованным. Иначе я с ума сойду».

Вообще-то, это правильно! Так всегда поступают героини маменькиных романов. Они кому-нибудь доверяются, кому-то не очень важному, и... И потом все как-то само улаживается. С чьей-нибудь помощью. Да! Ханна тоже так сделает.

«Я ему расскажу», – решает Ханна.

Но отчего-то молчит.

– Ах да, забыл сказать: я путешествую с Вилем Гилани. – Тир продолжает разговор. И продолжает хмуриться, явно не понимая, что происходит с собеседницей. – Он очень интересный юноша. Любознательный. Вы, кажется, знакомы?

– Знакомы, – машинально отзывается Ханна. – Как он поживает?

– Прекрасно, мунни Ханна, прекрасно поживает.. Гм... Видите ли, после кончины супруги я начал много путешествовать. И заводить много новых знакомств... И я коллекционирую старинные книги. В основном по южной магии.. Прошу прощения, в вашей стране ее ведь запретили еще до вашего рождения?

Сбитая с толку внезапной переменой темы, Ханна хлопает ресницами.

– Да... – отвечает сам себе Тир. – Запретили. – И поднимается со стула. – Магию запретили, но ведь книги-то остались. И даже пишутся новые... исследования. Теория – это как раз то, что меня больше всего интересует... Гм. Да. Как я здесь оказался... Ваша милая матушка выращивает тут цветы. – Он неловко обводит оранжерею рукой. – За обедом я столько слышал о чудесных туберозах, которые раскрываются только по ночам, что не удержался от искушения самолично на них посмотреть. Вы чувствуете этот невероятный аромат? – Глубокий вдох. – Это прекрасно!

Ханна тоже с удовольствием встала бы с полосатого диванчика – от чересчур напряженной и неудобной позы у нее затекла спина, – однако ей ужасно стыдно за свое домашнее платье, вязаные чулки, туфли со старомодными пряжками...

И он еще сам надел их Ханне на ноги, прямо голыми руками!

Это настолько неприлично, что Ханна даже не знает, что подумать. И тем более – сказать.

А маменька всегда учила ее подчеркнуто игнорировать чужие промахи в обществе.

Так должны поступать воспитанные девушки из приличных семей.

Такие, как Ханна.

Но... но ведь они с Тиром сейчас не в обществе. Они дома.

И вокруг – ни души.

– Я ни в коем случае не хотел вам мешать, – повторяет Тир очень мягко. – Мунни Ханна... Вы действительно нездоровы?.. Просто ответьте.

Ханна мотает головой. И – неожиданно даже для себя – глубоко вздыхает. Вздох обрывается сухим всхлипом.

Она чувствует, как ее щеки снова заливаются краской.

Хорошо, что Тир Лаго тоже умеет игнорировать чужие промахи.

Как любой воспитанный молодой человек из приличной семьи.

Или нет?

– Мунни Ханна... Я, конечно, человек вам малознакомый и посторонний, но... Я искренне к вам расположен, и если что-то в моих силах для вас сделать... если вам нужна помощь... я готов.

Он принимается ходить взад-вперед по булыжнику – словно большая белая птица, перебирающая длинными ногами.

Аист. Вот кого он напоминает Ханне.

Белокрылого черноногого аиста, приносящего добрые вести. Такого, каким его описывают в детских сказках.

Не сказать, что Ханна как-то особенно любит птиц, однако черноногие изонисские аисты ей всегда нравились. Они добрые. И большие. А значит – сильные!

Что, если Тир Лаго и вправду сможет ей помочь? Хотя бы советом.

И, словно в подтверждение этих мыслей, Ханна слышит:

– За эти годы я проехал почти по всем королевствам, повидал много всякого. И людей, и событий, разных, очень разных. Мунни Ханна, поверьте, безвыходных положений не бывает. Возможно, я помогу вам увидеть выход из вашего? И, разумеется, о нашем разговоре никто не узнает.