Этьенн и не его тень

33

Ханна вздыхает, глубоко и протяжно, и повторяет еще раз:

– Как вы думаете?

Она смотрит в истертые следами множества ног булыжники, смотрит в проросшую между ними траву и вопрошает практически пустоту:

– Что мне делать?

Ей нужен ответ. Или совет. От Тира Лаго или от кого-нибудь другого. Ну хоть от кого-нибудь!

– Как вы считаете?

– Как я считаю? – отзывается Тир. – Я? Ну... гм... Мунни Ханна, прошу вас, дайте немного подумать... Так. Прежде всего я хотел бы понять суть обсуждаемого нами явления. Зачем такому человеку, как мунн Веенстра, нужна жена?

– Я не знаю, – шепчет Ханна. – Зачем?

– Ну что сказать? Возможно, собственной жизни для поддержания процесса магического исцеления ему недостаточно... Но нет, пожалуй, это слишком сложный путь. Чересчур сложный, да... Еще можно предположить, что теперь, когда он получает высокий титул ландграфа, ему нужна хозяйка для нового дома. Но нет, его матушка еще жива, и, как я слышал, не слишком стара, и пребывает в добром здравии... Или, возможно... возможно... – Тир трет переносицу. – Да! Пожалуй. Возможно, он выполняет какое-то условие... Гм... В целом, мунни Ханна, прошу прощения, но мое мнение таково, что ничего хорошего в этом браке вас не ожидает.

Ханна чувствует, как к ее горлу подкатывает комок, а к глазам подступают слезы.

Ну вот! У нее точно такое же мнение, точно такое же!

Что хорошего может быть в браке с таким человеком, как Веенстра? И даже неизвестно, человек ли он вообще!

Переведя взгляд на своего собеседника, она восклицает звенящим от отчаяния голосом:

– Может быть, мне просто убежать из дома?

– Ну что вы, мунни Ханна! – Тир Лаго придвигается обратно – словно уже готовясь ее ловить. – Что вы! Это – самый нехороший путь. Так дела не делаются. Давайте будем благоразумны.

Он говорит «будем». Значит, может помочь?

Пару секунд они смотрят друг другу в глаза – и Тир оказывается еще ближе. Не намного, совсем на чуть-чуть.

– Я... Гм...

Он мнется, явно не решаясь продолжить, и у Ханны вдруг ужасно быстро колотится сердце. И как будто падает, соскальзывает прямо в желудок. В животе екает, во рту пересыхает, щеки и шею обдает непонятным жаром.

И Тир говорит:

– Мунни Ханна, если бы у вас был кто-то на примете... Кто-то, кого бы вы рассмотрели как будущего супруга...

Даже не дослушав, Ханна мотает головой:

– У меня никого нет. И папа теперь ни за что не согласится...

Она действительно осознала это только сейчас. С той самой пугающей ясностью, что наступает внезапно – и ты вдруг понимаешь: это окончательно и бесповоротно. Навсегда.

Что-то щекочет ей остывающую щеку. Быстрое движение – и Ханна с удивлением смотрит на мокрые кончики пальцев. Она что – плачет?!

– Подождите. – Тихо произносит Тир. – Выслушайте меня внимательно. С вашим папой мы все уладим... Скажите, мунни Ханна, вы ведь не давали Веенстре согласия? Я уже понял, что ваши родители ему все пообещали. А вы? Вы сказали «да»?

– Конечно, нет, – отвечает Ханна. Она сердится, и слезы мгновенно высыхают: – Меня даже никто не спрашивал! Мне даже не дали подумать!

– Тогда подумайте сейчас... Если бы я предложил вам свою руку и сердце... Вы бы согласились?

Ханна молчит. Сердце прыгает, кажется, из желудка прямо в голову и стучится в виски, в левый и правый одновременно. Вдох-выдох, вдох-выдох. На кожаном чехле папиной инкунабулы отпечатываются вспотевшие ладошки.

За окнами оранжереи продолжается дождь, за стенами замка продолжается ночь, в голове Ханны продолжают крутиться мысли.

Что, если все это обман?

Нет, вряд ли. Чужеземец, попавший на столичный королевский бал, не может быть обманщиком.

Более того, он должен быть знатного происхождения, очень знатного... занимать высокую должность, очень высокую... получить персональное приглашение от правящей семьи... Что же еще?

Ах да, непременно прибыть с супругой и совершеннолетними детьми... если они есть.

Она бросает на Тира взгляд искоса. Тот отвечает взволнованной полуулыбкой.

Запах тубероз плывет в неподвижном воздухе, заполняет ноздри, мешает Ханне сосредоточиться. Должно быть, ночь подходит к середине: в это время аромат усиливается в разы.

Что, если все это правда?

Да, допустим, Тир Лаго правдив и искренен. И действительно хочет спасти Ханну от жуткого брака с жутким Веенстрой, жениться на ней и... и увезти отсюда далеко-далеко. В Назаран.

– А... а у вас есть дети? – спрашивает она. И тут же мысленно ругает себя за этот вопрос.

Ну вот что она творит?! Разве так отвечают на предложение руки и сердца?

– Нет. – Улыбка Тира становится шире.

Нет, это правильный вопрос. Нельзя же соглашаться на такой важный шаг, не выяснив подробностей.