Этьенн и не его тень

34

– Согласна, согласна, согласна, – с досадой бормочет Ханна утром, когда скандализированная Беттина врывается в ее комнаты с сообщением о том, что папа требует дочь в свой кабинет, немедленно и в приличном виде.

Зачем она согласилась?

В свете хмурого начала очередного зимнего дня ситуация кажется Ханне просто невероятной.

Она что, собирается выйти замуж за полузнакомого иноземца? Назаранца, которого видела всего два раза в жизни?!

С другой стороны – ну а что? Чем он плох?

Чем Тир Лаго хуже пожилого вдовца мунна Кецеля или изуродованного войной и южной магией Веенстры?

«Ландграфа Веенстры», – мысленно поправляет себя Ханна.

И надеется, что у мунна Лаго есть в Назаране хоть какой-нибудь титул. Должен быть! Иначе как Тир попал на королевский бал?

И он определенно богат: столько путешествовать! Да и коллекционирование старинных книг – занятие отнюдь не для бедных.

Но все-таки, все-таки... А вдруг Ханна сделала огромную ошибку?

«Я, конечно, согласилась, – рассуждает она, глядясь в зеркало, – но ведь никто, кроме него, этого не слышал»...

Около часа уходит на более-менее приличную прическу, на завязывание шнурков и ленточек платья, на распутывание кистей у накидки – и вот Ханна, невыспавшаяся и бледная, взволнованно шагает по коридору, не обращая внимания на отстающую Беттину.

Та уже успела и рассказать ей о том, что происходило в замке с раннего утра, и высказать о событиях собственное мнение.

Кузина Алика с женихом еще не прибыли, а ушлый чужеземец еще до утреннего чая заставил своего носатого приятеля выступить сватом.

– И главное, хозяин-то ему твердит: «Дочь просватана»! – возмущается Беттина. – А тот знай на своем стоит: «Позвольте спросить ее лично»! А как откажешь? Такая важная шишка!

– Виль Гилани – важная шишка?

– Да не он, – отмахивается Беттина, – а чужак приблудный. Вот же явился на нашу голову! Как бы ландграфские не пронюхали – оскорбиться могут.

– Какие ландграфские?

– Дак в старую крепость-то – людей наняли, – делится Беттина новостями. – Чистят-моют-убирают. И казармы расширять будут.

– Какие казармы, зачем?

– Солдат, говорят, навезут, военных всяких. Кто с Веенстрой этим вместе воевал и теперь бесприютно мается.

– Что ты такое говоришь, Беттина? – Ханна спотыкается, поправляет сползающую накидку. – Все, кто воевал, получили от короны достаточно средств для обустройства в мирное время.

Это правда. Ханна видела статьи в столичных новостных листках, которые везде разбрасывал папа.

– Все, да не все! Ну или кто получил, да обустроиться не смог. Понавезут к нам сюда всякого сброда... Как вы с ними справляться-то будете?

– Не буду я ни с кем справляться, Беттина. – Ханна принимает окончательное решение. – Я выйду замуж за Тира Лаго и уеду отсюда в Назаран!

И, оставив громко ахнувшую Беттину за дверью, смело входит в папин кабинет.

– Я надеялся, что это какое-то недопонимание! – Потерявший самообладание папа мечется по коврам, бросая свирепые взгляды то на сжавшуюся в комок Ханну, то на вставшего рядом с ней Тира Лаго, то на близоруко щурящегося от окна Виля Гилани. – Вы понимаете, что творите?! Моя супруга этого не переживет! И кто, по-вашему, должен сообщить ландграфу о вашем... вашем... вашем заговоре?! И кронпринц все это так не оставит... А король? Нет-нет, это совершенно невозможно! А вы! – Он поворачивается к Вилю. – Как вы могли, мунн Гилани! Не ожидал от вас.

– Да я же... я... – блеет растерянный Виль. Его лицо все в красных пятнах, и огромный нос нависает над нижней частью лица как-то особенно уныло.

Ханне хочется закрыть глаза и заткнуть уши.

Она не знает, как шел разговор до ее появления, однако этим двоим удалось по-настоящему вывести папу из себя.

Это может плохо отразиться на его и без того слабом здоровье.

А уж о том, как это может отразиться на самой Ханне, она даже думать не станет.

И только Тир невозмутим. Стоит себе, заложив руки за спину, и хладнокровно выслушивает папины упреки.

Чужой гнев разбивается о его бесстрастие, словно морской прибой о скалу.

Как он может оставаться спокойным, когда все так ужасно?

Ханна поворачивает к нему голову. Удивление сменяется восхищением. Папу в гневе боятся все, кто его знает. Все, кроме Тира Лаго!

Это, наверное, здорово – иметь такого мужа. От него так и веет силой и уверенностью в себе.

И, кстати, он довольно симпатичный. Даже красивый. Высокий, широкоплечий, с приятными чертами лица. И еще – очень-очень умный! Прекрасно воспитанный. И, конечно, состоятельный.

– Папа, – произносит Ханна дрожащим голосом, дождавшись паузы. – Ты говорил, что я выйду замуж по своему выбору. Я выбрала. И я ничего не обещала мунну Веенстре... ландграфу...

Последние слова она выговаривает шепотом – ей делается страшно от того, как у папы багровеет лицо и шея.