Этьенн и не его тень

40

Да-да, Тир Лаго не ездил в крепость покойного ландграфа Рекальдо, и все, что он может поведать Ханне, – пересказ со слов папы и старика Ктимори.

– Видите ли, мунни Ханна, по дороге мы с вашим батюшкой решили, что мне не стоит встречаться с ландграфом до нашей с вами свадьбы. Кто знает, как бы он это воспринял... Возможно, как вызов... Гм... Мы заехали к вашему соседу...

– Фюрсту Ктимори, – вставляет обескураженная Ханна.

Она сложила руки на коленях и больше не поднимает к Тиру голову.

Ханне отчего-то важно не показать ему всю глубину своего разочарования.

Говоря словами самого Тира Лаго, кто знает, как он это воспримет.

– Да, верно, к нему. Он отправился с вашим батюшкой дальше, а я остался их дожидаться... Они вернулись довольно скоро. Рассказали, что вокруг крепости кишат вооруженные солдаты его величества. Вход под охраной... Которая завернула их довольно грубо... Невзирая, так сказать, на титулы... Фюрст Ктимори назвался личным другом нового ландграфа. Сказал, что они приехали по поводу его сватовства...

Тир умолкает, хмурясь собственным мыслям.

Ему отчего-то важно не показать Ханне всю глубину своего беспокойства.

Эта история с проникшим во дворец проклятым дитятей и мертвым младенцем кронпринцессы плохо отразилась на здоровье нынешнего правителя Изониса.

Чем быстрее Тир вывезет свою невесту за пределы королевства, тем будет лучше для всех.

Прославленный герой войны подыщет себе на роль жены какую-нибудь другую знатную девицу, а когда на трон вступит Кади, вся эта история с дочерью фюрста Флореса окончательно забудется.

– Так что там произошло? – не выдерживает Ханна.

– Произошло? А... Ну я бы сказал, что больше ничего... Стражники их не впустили. Возле крепости они встретили кого-то из деревни... кого нанимали работать в крепости Рекальдо... Гм... В то утро их всех как раз рассчитали. Видимо, заменили военными. Да, и эти крестьяне сказали, что еще ночью Веенстра уехал и вернется нескоро.

– Уехал?! – Кажется, еще никогда в жизни Ханна не была настолько потрясена. – Нескоро? Что значит «уехал»? Куда?!

– В Южные королевства, конечно. Полагаю, он дождался своих людей, оставил им крепость и уехал.

– Подождите... – Ханна с трудом подбирает слова. – Но ландграф Веенстра... он... посватался... и не получил ответа. Как же он мог уехать, кто так вообще поступает?!

– Ну может быть, тот, кому это сватовство не очень важно? Как вы считаете, мунни Ханна?

Ханна молчит.

– Милая... – Тир снова берет ее за руку, переплетает ее пальцы со своими. – Я очень не хотел вас расстраивать. Вы настояли на этом разговоре. Прошу вас, забудьте обо всем. Давайте оставим все неприятности в прошлом и просто будем счастливы. Моя цель – сделать вашу жизнь идеальной. Дать вам все, чего вы заслуживаете, все, что вы только пожелаете.

– А его матушка? – вспоминает Ханна. – Она тоже уехала с ним? В Южные королевства?

– Не знаю. – Тир с явной досадой прикусывает нижнюю губу. – Но думаю, да, уехала. Насколько я помню, он ее единственный сын. Наверняка король дал ей такое же разрешение пересекать границы, как и самому ландграфу.

– А почему фюрст Ктимори не приехал к нам в тот день? И вообще, он больше не приезжает.

– Потому что он сильно огорчился, узнав о поступке ландграфа, и в тот день хотел побыть один. Фюрст Ктимори искренне к нему проникся. Как бывший военный, он высоко ценит его подвиги... Я в любом случае рад, что старина Виль сейчас составляет ему компанию.

– Я думала, Виль побудет у нас, – рассеянно замечает Ханна. – С вами. Раз он не захотел остаться дома.

– Нет-нет, он вернется сюда перед самым нашим отъездом в Изонис. Видите ли, ему не слишком приятно... наблюдать наши свадебные приготовления... Учитывая то, что он пережил с собственным бракосочетанием. Гм... Оно ведь так и не состоялось...

– И хорошо, что не состоялось, – вздыхает Ханна. И наконец смотрит на собеседника, открытым и ясным взглядом. – Он еще встретит достойную девушку.

– Конечно, встретит! – подхватывает Тир.

Он рад, что сумел сменить тему разговора. Рад, что Ханна перестанет думать о Веенстре, Рекальдо, Ктимори и прочих. Рад, что совсем скоро навсегда увезет ее отсюда. Рад, что его жизнь изменится в нужную сторону.

Они больше не говорят о Веенстре.

Тир рассказывает Ханне обещанную историю о врачевателе Туту. То, что «было на самом деле».

– Нет у магии никакого злого начала, – уверяет Ханну Тир Лаго. – Ни один нун-галене не стал бы лечить какого-то там смертного и создавать из его болезней безымянных и бессловесных демонов. Да и не могут смертные призвать того, кто устал быть богом и предпочел погрузиться в сон.

– Нет у Хранителей никакой власти отказывать в просьбах тем, кого они слышат, – уверяет Ханну Тир Лаго. – А слышат они только себе равных – и тех, кто выше. Не дано смертным говорить с теми, кто хранит их души и предначертанные этим душам жизненные пути.

– Нет у рожденных Бездной никакого интереса к миру людей, – уверяет Ханну Тир Лаго. – Не облекаются они человеческой плотью, не извлекают из своего горла человеческую речь. Магия – сопутствующий эффект их существования, так же, как все наши миры – сопутствующий эффект существования Хаоса.