Этьенн и не его тень

47

Ханна надевает браслеты.

Шестую пару, с пурпурной бирюзой, она получает от Тира на пятую годовщину свадьбы.

Она уже не ждет приезда родителей и вот-вот смирится с мыслью о том, что не увидит их, пока не родит сына.

Ведь тогда появится надежда получить разрешение пересечь границу Изониса. Попасть туда, где происходит что-то, о чем никто не знает.

Кажется, отважный король Кади собирается снова объявить войну Южным королевствам. А может, это просто слухи. Даже если он решит напасть на Назаран, об этом станет известно непосредственно перед самим вторжением.

Ханна получает редкие письма из дома. Маменька изъясняется очень скупо и явно выверяя каждое слово, а приписки от папы становятся все размашистей и бессмысленнее.

В ответных посланиях Ханна в красках рассказывает, как чудесно и радостно прошло очередное торжество, и как с ее стороны традиционно присутствовал достойнейший Виль Гилани.

Поговаривают, Тир Лаго посматривает на своего друга с завистью и, возможно, обратится к нему с просьбой отдать им с супругой на усыновление одного малыша из последней тройни.

Но мало ли что болтают.

Почти год проходит, с тех пор как Ханна, на правах новой родственницы, посетила званое чаепитие у молоденькой принцессы Шуонны.

Эта пурпурная бирюза новых браслетов от Тира – в тон тогдашнему принцессиному платью. А Ханна была в лавандовом, и в расшитой серебряными шнурами шали, и в чудесном жемчужном ожерелье с серебряными же колокольчиками...

Впрочем, все это неважно и постепенно стирается из памяти. Почти стерлось...

Потому что важно другое: под конец утомительной церемонии с фарфоровыми чашечками, блюдцами, крошечными пирожными и ничего не значащим девичьим щебетом в гостиную неожиданно вплывает сама королева Авиталь.

– Матушка! – звонко восклицает Шуонна.

И Ханна, вместе со всеми вскочившая с вычурного твердого диванчика, чтобы склониться в поклоне, ловит в этом звоне неумелую фальшь.

Разумеется, принцесса знала о предстоящем визите матери.

Разумеется, это королева Авиталь велела ей пригласить Ханну Лаго «провести время в дружеском чаепитии».

И, разумеется, через несколько минут изрядно перетрухавшая Ханна остается с королевой один на один. И отчетливо слышит треск захлопнувшейся мышеловки.

Хотя нет, бояться нечего: королева Авиталь просто хочет поговорить. Ни о чем и обо всем сразу. О жизни. О Назаране. Об Изонисе. О том, как Ханна справляется с тоской по родине. И с отсутствием в ее жизни магии.

Вот оно. Магия. Снова магия. Королеве Авиталь, как и прочим назаранцам, хочется узнать о ней побольше.

Голова Ханны наполнена мыслями о попадании мышей в западню, но она честно пытается отыскать самые приличные и вежливые конструкции, позволяющие увести разговор в сторону.

И напрасно.

Потому что ее собеседница прерывается на полуслове, поднимается с кресла и, шурша парчой и шелками, подходит к окну.

Немного недоумевая, Ханна хочет последовать ее примеру, однако королева, не поворачиваясь, машет рукой:

– Сидите, прошу вас.

Ханна послушно сидит и смотрит в прямую неподвижную спину. Смотреть приходится долго.

Наконец тишина нарушается:

– Как вы на это решились, милая? Оставить свою страну, выйти замуж за иноземца, жить на чужбине. Вы счастливы в браке?

– Конечно, Ваше Величество, – отвечает Ханна. – Я счастлива в браке. Тир замечательный муж и очень меня любит. – И сама поражается тому, как бесцветно это звучит.

– Замечательный муж и очень любит... – задумчиво произносит королева Авиталь. – А вы его, конечно, тоже?

Ханна кивает королевской спине и, спохватившись, добавляет:

– Конечно, Ваше Величество!

– Конечно... А где ваш муж сейчас?

– Здесь, в столице. У его матушки дом на улице Шери.

– Ну тогда... Перейдем сразу к делу. – Королева Авиталь резко поворачивается, голос ее внезапно тоже становится резким. – Вы ведь знаете, что Ингрид скончалась именно в том доме?

– Ингрид? – Ханна чувствует, как у нее кровь отливает от щек. – П-первая жена... Тира?

– Он скрыл это от вас, не так ли? – Королева внимательно смотрит на Ханну.

– Нет-нет, Ваше Величество! – Ханна пытается держать лицо. – Я знаю, что Тир был женат. Он рассказал мне про Ингрид. И я сожалею о том, что она...

– Перестаньте. Не нужно его защищать. Никто его ни в чем не обвиняет... Не обвинял и тогда.

Обвинял?

Поднаторевшая в салонных разговорах Ханна умеет слышать за словами истинный смысл.

Она стискивает свой шелковый веер – так сильно, что слышится треск деревянных пластин.

Или это все же треск мышеловки?

Королева Авиталь присаживается на диванчик – доверительно близко, даже их с Ханной юбки почти соприкасаются.