Этери. Руины (не)моей репутации

Глава 1. Где я?!

Неприятные раздражённые голоса прорвались сквозь пелену забытья, вынуждая меня очнуться от тяжёлого сна.

Приглушённый зеленоватый свет мягко мерцал в такт пульсирующей в теле боли, слабо освещая комнату и меня, обмотанную бинтами от шеи и ниже по всему телу.

Над головой простирался высокий сводчатый потолок, вдоль стен тянулись блестящие жилы медных труб. Ко мне был подключён какой-то аппарат, внешне напоминающий систему жизнеобеспечения, только словно его собрал какой-то невменяемый часовщик.

«Где я?»

Сознание билось в висках, путаясь в калейдоскопе обрывочных воспоминаний. Одни из них выглядели совершенно невозможными и ненормальными, другие, казалось, — принадлежали совсем не мне. И никакой логики и связи в мелькавших перед глазами картинках я пока не могла осознать.

— …абсолютно неприемлемый результат, господин Локвуд! — рассерженный женский голос, словно дрель утром в выходной, ввинтился мне в мозг. — Мы наняли вас для возвращения реликвии, а не для того, чтобы вы играли в благородного спасителя.

Я медленно перевела взгляд в сторону звука, пытаясь разглядеть говорившую. Каждое движение отзывалось тупой вспышкой боли.

Возле окна стояли трое человек, словно сошедшие с экрана исторического фильма. Двое мужчин были одеты в костюмы-тройки, украшенные пуговицами и запонками с драгоценными камнями.

Визгливая женщина рядом с ними была затянута в настоящее ретро-платье, красивое, длиной “в пол”. Туго завитые локоны и крупные серьги с камнями раскачивались в такт её возмущённым взмахам рук.

— Ваша дочь была единственным, что мы обнаружили в том склепе, леди Мервин, — раздался уверенный мужской голос.

Спокойный, холодный, будто выточенный из льда. В нем не дрогнул ни один звук.

— Артефакта на месте не оказалось. Когда мы ворвались в склеп, похититель активировал какое-то заклинание и исчез. Предполагаю, он успел захватить артефакт с собой.

Лицо женщины, ещё хранящее былую красоту, исказилось непробиваемым раздражением. Мужчина рядом — коренастый, с седеющими бакенбардами и пурпурным от гнева лицом — барабанил пальцами по лакированной поверхности подоконника.

— Нам не важны причины, — отмахнулся он, сжимая кулаки. — Вы не выполнили заказ, так что можете не рассчитывать на вознаграждение!

Третий участник беседы, тот самый Локвуд, слегка приподнял бровь на словесный выпад в его сторону. Он стоял немного в стороне от пары, возвышаясь над ними как минимум на голову.

Широкоплечий, тренированные мышцы можно было проследить даже под плотной тканью идеально сидящего костюма-тройки. Его руки с длинными пальцами и четкой паутинкой вен слегка сжимали черные кожаные перчатки.

— Возможно, уважаемые господа не будут так категоричны, учитывая, что я спас их дочь? — с тщательно скрытой иронией поинтересовался Локвуд.

— Да кому она нужна? — вскинулась женщина, бросив в мою сторону уничижительный взгляд. — Жаль, что не сгинула там, в продолжает доставлять проблемы семье.

Лицо Локвуда, аристократичное, с резкими скулами, прямым носом и тонкими губами, не выражало ровным счетом ничего. Только в глазах всего на миг промелькнула тень презрения. Правда, не ясно, относилось ли оно ко мне или к словам этой миссис Мервин.

Холодные проницательные глаза на миг поймали мой растерянный взгляд, поразив своей неестественностью. Они оказались разного цвета: один глаз был почти чёрным, а другой — ярко-фиолетовым. Я даже проморгалась, пытаясь понять, не померещилось ли.

— В любом случае, на месте инцидента, кроме значительных следов запрещенной теургии, была обнаружена неизвестная магическая энергия, — Локвуд безразлично отвернулся от меня, переведя взгляд на собеседников. — Учитывая внимание к этому случаю Капитолия и вашу просьбу о сохранении анонимности, дело предлагаю пока поставить на паузу.

— Но как же артефакт? — прошипел краснолицый мужчина. — Полумертвая девчонка вместо Родового Ключа! Вы понимаете, в какое положение вы нас поставили?

Слова долетали до меня обрывками и тонули в гуле крови в висках. Но каждое «она», брошенное в мою сторону, отзывалось новым уколом какого-то внутреннего холода.

Это была не моя боль, не моя реальность. Но почему тогда она так болезненно сжимает сердце?

Я закрыла глаза, пытаясь ухватиться за что-то настоящее. За себя, свои воспоминания и чувства.

Память вспыхнула ярко и болезненно: запах бензина и старой кожи салона моей малолитражки, дурацкая песенка по радио. Я отбиваю на руле пальцами привязавшийся ритм навящевого мотива,

Мокрый асфальт блестит под колёсами, поднимая множество брызг.

Мой двадцать седьмой день рождения начался с очередного унылого утра по пути на работу в библиотеку. К полкам, пропахшим пылью, регулярно сбоящему электронному каталогу и вечно недовольным предпенсионным коллегам из архива.

О чём были мои последние мысли, когда всё произошло? Кажется, я потянулась за термокружкой с ароматным кофе...

Резкий визг тормозов оглушил внезапно, свет фар грузовика, вылетевшего из-за поворота, мелькнул опасно близко. Удар. Тишина.

А потом… жуткая боль. Острая, режущая, неправильная.