Этери. Руины (не)моей репутации

Глава 2. Последствия выбора

Крик мистера Мервина, переходящий в хрип, вернул меня из воспоминаний в настоящее с болезненной резкостью.

Я снова открыла глаза. После вернувшихся воспоминаний о моей прошлой жизни и появлении здесь, происходящее казалось ещё большей дикостью.

Это невозможно. Невозможно, правда?! Не существует других миров. Да я даже в жизнь после смерти не особо верила!

Я с усилием подняла обтянутую бинтами руку. Посмотрела сквозь израненные пальцы на слабо светящийся зеленоватым светом неизвестный мне механизм. Он пульсировал с тихим тиканьем, продлевая мне жизнь.

Мне — той, которую, кажется, никто не ждал живой. Ни в одном из миров.

— Мы не можем пойти на подобное! Вы представляете, что с нами сделают, если... — “отец” осёкся, с опаской взглянув на закрытую дверь палаты.

Локвуд молча подхватил трость из тёмного дерева с позолоченным набалдашником, которая до этого была прислонена к стене. Его движения были плавными, абсолютно уверенными.

Окинув парочку взглядом с высоты своего роста, мужчина холодно заметил:

— Продолжение расследования в текущих условиях лишь ещё больше привлечёт внимание к вашей семье. Уверен, вы не желаете, чтобы Конклав задумал призвать меня на допрос, где я, к сожалению, совсем не имею права оставлять в тайне наше соглашение?

Мервин скривился, но был вынужден согласиться. Его жена обернулась, окинув меня злобным взглядом.

— А с ней что делать теперь? Ваша сентиментальность создала для нас проблемы.

— Вы предполагаете, что я должен был оставить вашу дочь умирать на ритуальном столе? — казалось, голос Локвуда мог заморозить до самого сердца, имей он такую способность.

— Нет, разумеется, я не это имела ввиду? — в притворном возмущении взмахнула руками женщина.

— Тогда ваши семейные разногласия лучше разрешать не в присутствии посторонних. Я свяжусь с вами, как только дело примет более выгодный для нас оборот. Всего хорошего.

Мужчина кивнул “родителям”, холодно и безупречно вежливо, и тут же стремительно направился на выход.

Я растерянно проводила взглядом его широкую спину и кажущиеся напряжёнными плечи.

— И после всего этого ты ещё смеешь лежать здесь, притворяясь жертвой? — голос леди Мервин шипел, словно раскалённое железо, опущенное в воду.

Её совершенно не смущало, что мистер Локвуд ещё не покинул палату и стал свидетелем её отношения к собственной чуть не погибшей дочери.

— Ты опозорила нашу семью, поставила под угрозу наше будущее!

— Совершенно бесполезное создание! — багровое лицо “отца” приблизилось ко мне, запах дорогого табака заполнил пространство. — После всего, что натворила, ты позволила похитить самый ценный родовой артефакт!

Я молчала, вжимаясь в подушку и пытаясь отгородиться от этого потока яда. Это всё меня не касается. Это не моя семья, не моя жизнь.

Но, к моей злости, слова этих людей находили щели в моей старательной обороне. Я раздражённо сжала в кулаках край одеяла и пытаясь отгородиться от эмоций.

Почему же я продолжаю чувствовать то, что чувствовала бы настоящая хозяйка этого тела?

— Молчишь? — по накрашенным тёмной помадой губам “матери” проползла ядовитая усмешка. — А до этого так демонстративно сбежала, оставив прощальную записку. Собиралась посвятить свою никчёмную жизнь служению Первородного.

— Но не беспокойся, — Мервин переглянулся с женой, тоже усмехаясь. — Мы ни в коем случае не станем мешать единственному твоему правильному поступку. Служители Конклава заберут тебя, как только доктора позволят покинуть госпиталь.

Услышав последние слова, Локвуд, чья рука уже поворачивала дверную ручку, замер и резко обернулся в нашу сторону.

Его разноцветные глаза — один черный, как ночная бездна, другой фиолетовый, как грозовые молнии — вновь нашли мои.

Мир вокруг сжался до ледяных осколков этих безразличных глаз. Казалось, время замедлилось, звуки исказились в протяжный гул где-то там, на заднем плане.

В этом взгляде не было ни сострадания, ни интереса — лишь бездонная, оценивающая глубина, в которой утонуло моё немое отчаяние.

Я шевельнула губами, не слыша собственного голоса.

— Спаси…

Что? Что я собиралась сказать? Попросить спасти? Нет, пусть я совершенно не понимаю пока ничего из происходящего, но очевидно, что он не станет мне помогать.

Слишком безучастный был у него взгляд. Но я почему-то всё цеплялась за него, словно это была последняя ниточка, не дававшая мне утонуть в водовороте этих безумных событий.

— Вы хотели что-то ещё, мистер Локвуд? — нахмурился Мервин, обернувшись.

Блондин медленно перевёл взгляд на моего “папеньку” и отрицательно мотнул головой, молча скрываясь за дверью.

Звук захлопнувшейся двери заставил невольно вздрогнуть.

Одиночество, внезапное и всепоглощающее, накрыло с неведомой силой.

По телу прокатила волна жара. Мне очень захотелось распахнуть узкое высокое окно, но просить об этом “родителей” было глупо.