Этерия. Шрамы Мира

Глава 21: Врата Бездны

Следуя указаниям эхо Камня Воли и собственному чутью Кайруса, они углубились в самые неспокойные воды Архипелага Теней. Здесь туманы были плотнее, море – более бурлящим, а тени в глубине – постоянными спутниками. Лодка, несмотря на усилия Эброна и редкие воздействия Кайруса, казалась ничтожной щепкой в этом первобытном хаосе.

Эхо Щита Вечности становилось все сильнее – оно было не просто сигналом, а сложным, многослойным ощущением: прочность, защита, удержание, но и... боль. Усталость. И... странное чувство "границы". Как будто Инструмент находился на самом краю чего-то.

Кайрус чувствовал, как зов Бездны усиливается. Во влажном, темном небытии глубин было свое, извращенное притяжение. Он ощущал свою природу Осколка, резонирующую с этой тягой, и каждый раз приходилось прилагать усилие, чтобы удержать себя, свою форму, на поверхности.

Они достигли точки, где эхо Щита Вечности было самым сильным. Это не было островом. Это была гигантская, темная воронка в воде, где течение было непредсказуемым, а вода казалась чернильно-черной, даже под призрачным светом. Над воронкой клубился неестественный туман, просвечивающий фиолетовыми и зелеными оттенками.

"Врата...", – прошептал Эброн, глядя на воронку. – "Врата в глубины. Или... в другую реальность? Здесь Барьер... очень тонок".

Кайрус чувствовал это. Ткань Реальности в этом месте была не просто тонкой, а... отсутствующей. Зияющая рана. И эхо Щита Вечности исходило из самого сердца этой раны, из глубины воронки.

Существа из бездны окружали воронку, их тени двигались в черной воде. Их эхо было не голодным, а... ожидающим. Словно они охраняли вход. Охраняли Щит Вечности.

Эхо Щита Вечности стало еще отчетливее – прочность, удержание, но и... борьба. Сопротивление. Щит боролся. С чем? С Бездной? Или с чем-то, что пыталось пройти сквозь него?

"Щит... защищает", – сказал Кайрус. Он почувствовал в эхо Инструмента стремление удержать, не впустить.

Эброн кивнул. "Возможно, он был установлен здесь, чтобы... сдерживать что-то. Или закрывать Врата".

Но Врата были открыты. Или приоткрыты. И Щит Вечности находился в их центре.

Чтобы добраться до Щита, им нужно было войти в воронку. Спуститься в чернильную воду, туда, где реальность становилась зыбкой, а принципы бытия и небытия сталкивались в чистой форме.

"Опасно", – констатировал Кайрус. Зов Бездны здесь был почти непреодолимым. Его тянуло раствориться.

"Но Щит... он там", – ответил Эброн. Он знал, что это единственный путь. Знание Каэля, заключенное в Камне Воли, указывало на этот Инструмент как на следующий ключ.

Они направили лодку к краю воронки. Течение подхватило их, неумолимо увлекая вглубь. Вода стала еще темнее, холоднее. Стены воронки, казалось, были не из воды, а из... сгущенной тьмы.

Кайрус чувствовал, как его форма мерцает. Граница между ним и Бездной, между бытием и небытием, истончалась с каждым метром спуска. Зов Пустоты был оглушительным. Он чувствовал, как его тянут вниз, к растворению. Его воля к бытию была на пределе.

Эхо Щита Вечности стало мощнее – оно было как бьющееся сердце порядка посреди хаоса небытия. Прочность. Удержание. И... боль.

Внезапно, сквозь зов Бездны и эхо Щита, Кайрус почувствовал другое эхо. Знакомое. Древнее. Искаженное. Пронизанное печалью и... ожиданием.

Элдория.

Она была здесь. В глубине. Или ее влияние было настолько сильным, что он чувствовал ее присутствие. Ее эхо было тихим, но властным. "Ты пришел, Осколок", – казалось, слышал он. – "Ты ищешь... защиту? В Щите? Бесполезно. Ничто не защитит от конца. От покоя".

Ее эхо было пронизано... странной лаской. Словно она была рада его видеть. Как родитель, ждущий возвращения заблудшего ребенка. Ребенка, который является частью ее самой – частью небытия.

Эброн почувствовал присутствие. Его посох засветился ярко, но свет казался тусклым в этой всепоглощающей тьме. "Элдория?!", – воскликнул он. – "Она здесь!".

Кайрус не ответил Элдории. Он сфокусировал свою волю. Не на сопротивлении ей. А на достижении Щита Вечности. На понимании. На третьем пути.

Они погружались все глубже во воронку. Давление воды, давление небытия – все это нарастало. Существа из бездны приближались, их эхо было ожидающим.

Затем, сквозь тьму, они увидели его. Щит Вечности. Он не был похож на щит в обычном смысле. Это было гигантское, мерцающее плетение света и энергии, расположенное поперек воронки, словно огромная, вращающаяся дверь. Оно излучало ровное, спокойное эхо – порядок, удержание, прочность. Но на его поверхности Кайрус видел... трещины. Места, где плетение было тонким или порванным. Места, где Щит боролся.

Эхо Щита Вечности усилилось. Это была борьба. Борьба с чем-то, что пыталось пройти сквозь него. С чем-то... огромным и бесформенным. С самой Бездной? Или с чем-то, что обитало в ней?

И в эхо Щита Кайрус почувствовал новое, слабое эхо – не боль, не страх, а... волю. Знание. И... принадлежность.

Это эхо принадлежало... Каэлю.

Щит Вечности. Древний Инструмент. Созданный, возможно, Первородными. Но Каэль... он тоже оставил в нем след. Свою волю. Свое знание. Возможно, он использовал его в свой последний акт.

Чтобы пройти сквозь Щит или понять его, им нужно было приблизиться. К самому центру вращающегося плетения света и энергии. Туда, где эхо Каэля было самым сильным. Туда, где ждала (или наблюдала) Элдория. Туда, где реальность была на грани стирания.

Они были у Врат Бездны. У Щита Вечности. И у следующей части истины.

Спуск в воронку продолжался. Лодка, словно притянутая неведомой силой, неумолимо двигалась к мерцающему плетению Щита Вечности. Давление нарастало. Кайрус чувствовал, как его человеческая форма сопротивляется, а природа Осколка, напротив, тянется к Бездне, к Пустоте, которая чувствовалась так близко. Зов раствориться, слиться с этим влажным, темным небытием был почти невыносимым.

Эброн держался за борт лодки, его лицо было бледным, но глаза горели решимостью. Он чувствовал мощь места, чувствовал присутствие Элдории, но его воля ученого, его жажда знания, толкала его вперед.