Этикет следствия

Глава 4

Городской морг располагался в пяти минутах ходьбы от управы, у кладбища. Небольшое желтое здание было очень по-гнездовски спрятано за сиренью и цветущими кустами жасмина. И не догадаешься, что тут находится, пока не прочитаешь небольшую табличку на двери.

Младший следователь взял из своего кабинета дело об убийстве Верки-Хохотушки (простите, Веры Ивонич, проявим уважение к покойной) и ждал в регистраторской морга, пока магичка и судмедэксперт вынесут свой вердикт.

Конечно, первым делом он сходу вломился в секционную, но работавшие над двумя телами Анна и мастер Николас с удивительным единодушием попросили его помолчать, не отвлекать, дожидаться результатов работы экспертов и не путаться под ногами.

Что поделать — следователь, без сомнения, руководит делом, но здесь эксперт — царь и бог. Правда, на вопрос: «Так Верку тоже некромант?» — Анна (видимо, сжалившись) все-таки утвердительно кивнула.

Прикрывая за собой дверь, Виктор услышал сварливый говорок мастера Николаса: «Что, Анька, осчастливила добра молодца? Смотри, Малыш у нас шустрый...»

Как ни хотелось узнать продолжение речи эксперта, подслушивать Виктор не стал. К делу это не относится, а из любопытства, как выражаются подследственные, «греть уши» — как-то низко.

Так что Виктор уселся на продавленный диванчик около стола равнодушного ко всему санитара-регистратора и углубился в чтение протоколов.

Итак, три дня назад, как водится, перед рассветом, пацаны ловили в Нестриже раков. Отошли от пристаней на плес неподалеку, разожгли костерок для приманки и очень радовались улову — раков было на удивление много, причем сытых, толстых и ленивых. Особенно большая куча шевелилась на мелководье, под свисавшими до самой воды ветками ракиты. Мальчишки быстро и аккуратно хватали добычу, пока один из них не увидел, что раки собрались не просто так...

Этот вопрос в деле не был упомянут, но Виктор цинично подозревал, что пацаны не сразу побежали рассказывать про обнаруженный в реке труп. Сначала все-таки закончили с ловлей. Мертвецы — мертвецами, особых ужасов под наплывшими водорослями не видно, а за десяток раков рыночные торговцы дают целый медяк, не спрашивая, чем рак обедал.

Стража, прибывшая на место, сначала проматерилась — очередное дело с мутными перспективами раскрытия никому не было нужно. То, что труп с распоротым животом все-таки всплыл из воды — большая невезуха, обычно такие тела так и остаются на дне, на радость рыбам. Но опознали убитую быстро, и тут же выяснилось, что вчера Скользкий Вацек гонялся за ней с ножом и орал: «зарежу стерву», еле сбежала. Стражники вполне обосновано решили, что позже он свою жертву все-таки догнал.

Ситуация кардинально изменилась — это было уже раскрытие. Вацек получил наручники и камеру, управа — плюсик в отчетность, а обнаружившие труп пацаны, которые из любопытства все время торчали неподалеку — по большому свежему калачу от следователя Ждановича.

Виктор достал из папки протоколы допросов свидетелей и начал перечитывать убористые строчки, написанные наставником. Следователь фиксировал все дословно, за что Виктор был ему очень благодарен.

«Бил он ее, скотина. Смертным боем бил, коли монету не давала. С похмелья-то весь мир не мил, а тут баба перечит. А уж если пьяный был, так вдвойне... Потом каялся, клялся, что все хорошо будет, обещал жениться, увезти ее куда подальше, а Верка, дуреха, верила».

— Что ж ты молчала... — в который раз мысленно спросил Виктор у бедовой Верки — Стыдно тебе, что ли, было? А вешать себе на шею этого мерзавца, синяки замазывать — не стыдно? Или — плохонький, да свой? Да что ж у тебя в голове-то творилось? Совсем себя не жалко?

«...Она уйти от Вацека хотела. Вообще завязать со всем этим. Страшно же, совсем бы убил. Эх. Он ведь и убил. Верка с монашками Спасскими сговорилась, что ее в работный дом возьмут, вышивать. Она умела, вот, салфетку мне подарила. Эх, я б сама ушла, да куда, от детей-то. А Верка с силами собралась и решилась. Как раз в тот день с кем-то из Спасских говорила. Вроде не с монашкой, а из помощниц кто-то, кто — не знаю, да и какая разница? Сказала — все, собирается и завтра же уходит, последний раз отработает, клиентов богатых ждали, жаль отказываться. А поутру ее нашли. И изверг этот как ни в чем не бывало похмеляется! Жалко-то как Верку, она добрая была...»

«...Ну, вечером, вот перед тем, как Верка, значит, работать пошла, Вацек снова орал. Мол, никуда ты не пойдешь, я тебя зарежу, да кому ты там нужна. Ну, много орал. Ножиком махал. Она еле удрала. Значит, она от него увернулась — и бежать, а он за ней, но упал. Он, значит, уже навеселе был. Думаю, кабы она за скарбом своим не вернулась, так жива была бы. Точно Вацек зарезал, больше некому. Зря вернулась».

«...Не убивал я ее! Не убивал! Орал, пугал, но пальцем не трогал! Я же ее любил! Она у меня такая была! Убил кто-то мою дорогую, а ты меня винишь, тебе проще всего, а я больной, мне уход нужен, кто ж теперь за мной ухаживать будет, раз Верки нет! Я дома спал, устал и спал, а ты лучше изверга того поймай! Не убивал я ее!!!»

Выходит, Вацек ее и правда не убивал. Что ни капельки не оправдывает остальных его мерзостей. Но это уже не относится к сфере деятельности стражи. А жаль. Виктор понимал — увидев Вацека, ему будет очень сложно сдержаться и не прибить гада к черту. А что? Вполне вариант. Эта плюгавая пьянь точно начнет орать и хамить, так что — за «оскорбление следователя при исполнении» можно будет и ребра пересчитать.

Но получается, что о помощи несчастная Верка все-таки попросила, хоть и не стражу. Ох уж эта нелюбовь жителей Веселого квартала к служителям закона! «Западло» им, видите ли, обращаться к «легавым».

Тьфу!

Хотя, конечно, в данном случае все вполне объяснимо. Одно дело — грубые мужики с дубинками и бляхами, другое — понимающие тетеньки в рясах. Усталой, измученной женщине проще говорить с монашками. Тем более что игуменья как раз для таких, как Верка, целый приют устроила.