Это было лучшее лето

Глава 2. Волшебная ночь

«Саша»

Закончив разговор по телефону, я откинулся на спинку сидения и закрыл глаза, глубоко вдохнув прохладный ночной воздух, просочившийся в приоткрытое окно машины. В салоне ещё витал навязчивый запах сладких духов Ленки — будто напоминание о том, что пора с этим что‑то решать. «Где там её парень пропадает?» — раздражённо подумал я, постукивая пальцами по рулю.

Сегодня среди нас была новая девчонка — Маруся. Раньше с нами никогда не гуляла. Но, судя по реакции Игоря, знакомы они давно. И, похоже, она ему нравится.

Маруся вела себя сдержанно и скромно — заметно отличалась от остальных девчонок. В ней было что‑то особенное: тихая, почти незаметная, но взгляд невольно к ней возвращался. Она не пыталась привлечь внимание, не кокетничала, как остальные, — просто помогала накрывать на стол, изредка улыбаясь своим мыслям. Маруся… Руся — забавно.

Я заметил, что она уходит. Уже темно — почему её никто не проводит? Стоп. Она идёт не в посёлок, а в лес. Одна, ночью? Странная девчонка.

Вышел из машины и двинулся за ней, стараясь ступать бесшумно. Под ногами шуршали опавшие листья, где‑то вдалеке ухала сова. Я шёл, держась в тени деревьев, пока не увидел, как Маруся вышла на небольшую поляну.

Она подняла взгляд к небу, вздохнула полной грудью и расстелила плед. Лунный свет мягко очертил её силуэт, подсветил волосы серебристым оттенком, создал вокруг неё едва заметное сияние. Какая же она красивая… Я стоял и любовался, не в силах пошевелиться. Её профиль, очерченный лунным светом, казался почти нереальным — тонкие черты лица, задумчивый взгляд, устремлённый в звёздное небо.

«Не должен подходить, но сдержать себя не могу», — подумал и шагнул вперёд, осторожно ступая по мягкой траве.

— Почему ты ушла? — произнёс я чуть хрипловато и тут же выругался про себя: похоже, напугал её. Она вздрогнула и обернулась. — Неужели здесь интересней, чем со всеми?

— А ты ложись рядом — и узнаешь! — ответила она с лёгкой улыбкой.

Простое предложение, а внутри всё перевернулось. В ней сочеталось что‑то неуловимое: скромность и в то же время озорной блеск в глазах, лёгкая улыбка, от которой невозможно оторвать взгляд. Её голос звучал мягко, почти шёпотом, но в нём было что‑то, что заставило меня забыть обо всём. Не смог устоять — лёг рядом, стараясь не слишком близко придвигаться.

Мы проболтали почти до рассвета. Говорили обо всём и одновременно ни о чём: о звёздах, детстве, любимых книгах, случайных воспоминаниях. Она рассказывала, как в детстве мечтала стать астрономом, потому что звёзды казались ей живыми существами. Я делился историями о своих проделках в школе. Спорили, смеялись, делились мыслями, которые обычно держат при себе. Было ощущение, будто я знаю её очень давно — будто она всегда была частью моей жизни.

Постепенно появилось чувство, что я наконец‑то нашёл то, чего мне так не хватало. Вернее, кого не хватало… Будто пазл, который годами не мог собрать, вдруг сложился в цельную картину.

На рассвете Маруся начала собираться домой. Мне не хотелось её отпускать. В груди засела тревога: вдруг больше её не увижу? Первые лучи солнца уже золотили верхушки деревьев, а воздух стал свежее.

— Можно тебя проводить? — спросил я, стараясь скрыть волнение. Голос чуть дрогнул, и я мысленно выругался.

— Конечно, если хочешь, — улыбнулась она.
Её улыбка завораживала — искренняя, тёплая, без тени притворства. Маруся сказала, что до дома её бабушки минут сорок пешком. Я, надеясь продлить наше знакомство и заодно узнать, где она живёт, предложил прогуляться.

Всю дорогу шёл и мечтал её поцеловать. Боялся спугнуть, испортить этот хрупкий момент. «Что же ты сделала со мной? — думал я. — Не помню, когда последний раз испытывал подобные чувства». Её шаги были лёгкими, почти невесомыми, а волосы слегка развевались на ветру.

— А вот и мой дом! — произнесла она, и это прозвучало как гром среди ясного неба. Пора прощаться.
Она остановилась и повернулась ко мне лицом. Я утонул в её голубых, как озёра, глазах — глубоких, чистых, с крошечными искорками в глубине. Утренний свет мягко освещал её лицо, подчёркивая нежный румянец на щеках и выделяя золотистые искорки в волосах.

Маруся подошла ближе, встала на носочки и поцеловала — едва коснулась губами моих губ. Лёгкий, невинный поцелуй… Её дыхание было тёплым и прерывистым, а губы — мягкими, как лепестки розы. На мгновение время замерло.

Но меня словно сорвало с тормозов. Я не сдержался — притянул её к себе, обхватив за талию, и поцеловал безумно, страстно, вкладывая в этот момент всё, что накопилось за ночь.

Её губы сначала чуть дрогнули от неожиданности, но тут же ответили — сначала робко, неуверенно, а потом всё смелее. Я почувствовал, как её руки осторожно коснулись моей шеи, пальцы слегка пробежались по затылку, вызывая волну мурашек.

Я провёл ладонью вдоль её спины, ощущая, как под тонкой тканью платья бьётся её сердце — быстро, неровно, в такт моему. Её волосы щекотали моё лицо, а запах полевых цветов и чего‑то неуловимо сладкого кружил голову.

Мы не могли оторваться друг от друга. Я прижимал её к себе, боясь отпустить, будто она могла растаять, как утренний туман. Её пальцы запутались в моих волосах, слегка сжали пряди, притягивая ещё ближе.

Губы Маруси были тёплыми и податливыми, её поцелуи — то нежными и осторожными, то вдруг страстными и порывистыми. Она слегка прикусила мою нижнюю губу — мимолетно, почти игриво, — и у меня перехватило дыхание.

Время будто остановилось. Остались только мы, утренний туман, первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь деревья, и этот невероятный момент, когда весь мир сузился до ощущений: её дыхание на моей коже, биение наших сердец, сплетение рук и губ.

Но момент был испорчен мелодией моей любимой песни. Звук телефона резанул по нервам, разрывая эту волшебную связь. Я неохотно оторвался от Маруси, с трудом переводя дыхание. Её глаза были полуприкрыты, губы слегка распухли от поцелуя, а щёки пылали румянцем. Она смотрела на меня затуманенным взглядом, будто ещё не до конца вернувшись в реальность.