Это лицей, детка!

Глава 4. Осень

Первые лица региона приехали на торжественную линейку в инженерный лицей «Горавиат» на Астрономическом проспекте. Школа впервые распахнула свои двери для учеников. Во время строительства шефство над новой школой взял «Горкосмос». Лицей стал структурным подразделением Авиационного колледжа.

Газета «Городской сплетник»

Несмотря на дату в календаре, осень начала заявлять о себе ещё в августе. Двадцатого числа жёлтая листва начала опадать с некоторых деревьев, на некоторых она ещё держалась, но всё кричало о том, что скоро осень.

В один не сказать, что замечательный день проходила торжественная линейка. На неё приехали журналисты с телеканала «ХРЕН-ТВ», а также шушера из различных инстанций, но они приехали посмотреть на линейку первых и одиннадцатых классов, а остальные остались без их внимания.

На школьном дворе Кириллов встретил одноклассницу Арину Сутяжкину, девчонку среднего роста, с весьма длинными волосами. Они учились вместе с самого первого класса. Одно время наши герои достаточно тесно общались, но потом в силу некоторых ошибок, допущенных Кирилловым, общение стало сходить на нет, но иногда по старой, так сказать, памяти они могли посидеть вместе урок-два, шутейками обменяться, но не более.

Их классным руководителем была Наталья Михайловна Семченко, учитель русского языка и литературы, тихая старушка, была она из двадцать шестого лицея, выпустила девять медалистов и вела у старшей сестры Сутяжкиной, утверждавшей, что Семченко была с нехилым «приветом», но Кириллов в таких случаях говорил: «Все мы с « приветом «, и у каждого он свой». Ему Семченко понравилась.

На линейке Кириллов увидел своих бывших одноклассников, которые никак не могли попасть туда, ибо в лицее был дресс-код – без мозгов нельзя. Проанализировав состав общеобразовательных классов, Кириллов вспомнил Надю Савотееву, невысокую девчушку, с которой он занимался биатлоном. Была она медалисткой, отлично сдала ОГЭ, но её не взяли в десятый класс. Суть в чём: Савотеевы собирались на отдых, а заявление на поступление в десятый класс нужно было подавать в тот день, когда они уже должны были вариться в поезде до Севастополя, но родители Нади через свою родственницу договорились, чтобы ей «зарезервировали» место, чтобы потом Надя написала заявление, и всё. Но когда она вернулась, выяснилось, что мест нет, несмотря на договорённости. В итоге они всем семейством свалили в гимназию, где им, метафорически выражаясь, постелили красную дорожку. Надю приняли, а Алла, ровесница Кириллова, должна была написать вступительный тест, но ей сказали, что тест — формальность. Младшую, Ульяну, тоже приняли без проблем.

А Надю Кириллов вспомнил, потому что, рассказывая ту историю, она обмолвилась о том, что все места заняли троечники, которые пришли подавать заявления чуть ли не в шесть утра. Кириллов считал, что даже при поступлении в общеобразовательные классы нужно проводить хоть какую-нибудь проверку, хотя бы проверить табель успеваемости: «Есть «тройки» в четвертях? Всего недоброго!». Кириллов сам одно время был троечником, то есть у него была «тройка» в четверти, но надо понимать, что троечники бывают разные: есть те, которые просто не понимают предмет, не смотря на все старания, но, в целом, человек пользуется мозгом. Кто-то от природы глуп. А кто-то не хочет учиться... совсем. Кириллов относился к первому типу. Важно понимать, что это было с учительницей, которая не только была воспитана по старым заветам, то есть советской системе, но и работала по ним же, это означало, что на контрольной не получится смухлевать, во время урока не получиться блаженно ничего не делать. А потом сменился классный руководитель, появилась Биневролова, чему Кириллов был несказанно рад, потому что контроль был не такой сильный, то есть можно было в течение месяца не делать домашнее задание, а потом, когда прижмёт, завести новую тетрадь, где сделать одну домашнюю работу, и тебе никто не задаст вопросов, а при той учительнице они каждый урок сдавали тетради с домашним заданием. Биневролова материал давала хуже, но никто этого не замечал. При старой учительнице, Кириллов хоть и был троечником, но у него был развит мозг, он был умнее многих хорошистов, с ним советовались все, даже отличники, а когда «сменилась власть» в классе, то стало свободней, но качество даваемых знаний стало хуже. Но с тех событий прошло два года, за это время, как показалось Кириллову, программу сильно упростили, и троечниками стали в основном тупорезы. У одного гражданина из общеобразовательного класса за контрольные по основным предметам стоят одни «двойки», как его можно брать в лицей?! А его берут, потому что его мать первая подала заявление, а какой-то умный тип, который хотел в общеобразовательный класс туда не попадает. Таков отбор!

Ведущими на линейки были Перишина и Захарченко. Директор со своей вступительной речью повеселил Кириллова, ибо она очень смахивала на прошлогоднюю речь директрисы из сто девятнадцатой. Потом под песню с космической тематикой танцевали чирлидерши, Кириллов узнал их руководителя, женщину с запоминающимися чертами лица, где бы Вы думали, она вела чирлидинг? Правильно, в 119-ой! После исполнения гимна наши персонажи зашли в здание, перед ними предстал холл, полный людей, Кириллову стало интересно, часов в восемь утра будет примерно такая же толпа? Там было несколько длинных пуфов, но нашему герою казалось, что холл будет больше.

Лицей имел сложную планировку: много лестниц, много коридоров. Это не сто девятнадцатая, где три этажа и три лестницы, а на каждый этаж приходилось два коридора, в лицее был конкретный лабиринт.

Они вошли в класс, гордо носивший номер 3-12 (третий этаж, двенадцатый кабинет). Стены класса были белыми, но с синими полосами. Парты были добротные, стулья – пластмассовые, но с металлическими ножками. В классе были лица, учившиеся у Семченко в двадцать шестом, она попросила их настроить интерактивную доску, чтобы посмотреть обращение Самого Его, но им нужен был пароль от интернета, которого Семченко не имела, потому посмотреть обращение Самого Его не получилось.